От протестной России к военной России: личное свидетельство

Начало?

События начала 2010-х годов из нынешнего времени кажутся одновременно очень далёкими и очень близкими. Тогда многим казалось, что речь идёт о выборах, митингах, политической конкуренции, праве граждан требовать честного подсчёта голосов и уважения к Конституции. Но сегодня видно яснее: именно тогда Россия стояла у развилки.

Один путь вёл к постепенному обновлению, к конституционным свободам, к нормальной политической жизни, в которой гражданин не боится государства. Другой — к закручиванию гаек, войнам, пропаганде и превращению несогласия в преступление.

После выборов в Государственную Думу 2011 года в России начались массовые протесты против предполагаемых фальсификаций. Затем последовало возвращение Владимира Путина в президентское кресло в 2012 году. Формально это объяснялось тем, что конституционное ограничение касалось двух сроков подряд. Но для значительной части общества это выглядело как обход самого смысла ограничения власти. Итоговый отчёт ОБСЕ по президентским выборам 2012 года указывал, что кампания была явно смещена в пользу одного кандидата и создавала неравные условия.

Вслед за этим начался новый этап давления на гражданское общество. Human Rights Watch писала, что после возвращения Путина к президентству российское государство развернуло одно из самых жёстких наступлений на гражданские свободы в постсоветский период.

Когда протест был ещё надеждой

Те, кто выходил тогда на улицы, не были единой политической партией или идеологической группой. Это была широкая палитра людей и движений: либералы, республиканцы, левые, правые, национальные движения, мусульманские активисты, правозащитники, журналисты, независимые наблюдатели и обычные граждане, которым было важно сохранить страну от сползания в авторитаризм.

Я участвовал в этих событиях и лично, и как член Национальной организации русских мусульман. Для нас это была не отдельная «мусульманская повестка», оторванная от общего гражданского процесса. Напротив, мы видели себя частью демократического движения, в котором мусульмане России тоже имели право на голос, достоинство, свободу совести и участие в будущем своей страны.

Для меня участие в этих событиях было не абстрактной политической позицией, а частью личной гражданской ответственности. Я видел в этом попытку сохранить для России возможность мирного, правового и демократического будущего.

Тогда ещё казалось, что происходящее можно остановить политическими средствами. Но власть выбрала другой путь. Сначала — давление на протестующих. Затем — уголовные дела. Затем — расширение репрессивного законодательства. Затем — превращение гражданской активности в угрозу для государства.

2014 год: точка, после которой стало ясно

К 2014 году стало очевидно: речь уже не только о внутренней политике. Россия вступила в фазу внешней агрессии. Аннексия Крыма и начало боевых действий на востоке Украины стали продолжением той же логики, которая внутри страны уничтожала свободы, а вовне оправдывала насилие словами о «возвращении своего». Генеральная Ассамблея ООН в резолюции 68/262 подтвердила территориальную целостность Украины в её международно признанных границах и подчеркнула, что крымский «референдум» не может быть основанием для изменения статуса Крыма.

Для меня 2014 год стал годом вынужденного отъезда из России. После обысков, давления и попыток представить нашу деятельность как «экстремистскую группу» дальнейшее пребывание в стране становилось небезопасным. Я уехал в Турцию, надеясь, что расстояние даст защиту.

Но это была иллюзия.

Российская репрессивная система редко отпускает человека просто потому, что он пересёк границу. Давление может продолжаться через запросы, циркуляры, контакты спецслужб, проблемы с документами и угрозу депортации. В Турции мой вид на жительство был аннулирован, я оказался в подвешенном состоянии: без полноценного правового статуса, с запретом на нормальную работу, с постоянной угрозой выдворения.

Турция, Рисале-и Нур и неожиданный парадокс

В Турции меня поддержала работа с людьми и организациями, связанными с изданием и распространением книг «Рисале-и Нур» — коранического тафсира Бадиуззамана Саида Нурси. Я сотрудничал с издательством, участвовал в книжных выставках, помогал в работе с туристами, в переводах, распространении литературы и культурно-просветительских проектах.

Книжная выставка Рисале-и-Нур с моим участием, 2021 год

И здесь обнаружился горький парадокс. В Турции эти книги свободно издаются, читаются и воспринимаются как важная часть исламской интеллектуальной традиции. Но в России произведения Саида Нурси были объявлены «экстремистскими», а люди, читающие и распространяющие их, подвергались преследованию.

Европейский суд по правам человека в деле Ibragim Ibragimov and Others v. Russia признал, что запрет на публикацию и распространение исламских книг нарушил права заявителей на свободу выражения мнения, рассматриваемую в свете свободы религии. По данным Forum 18, в 2008 году Верховный суд России также запретил так называемую организацию «Нурджулар» как «экстремистскую», хотя читатели Саида Нурси отрицали существование такой формальной организации.

Так религиозно-просветительская деятельность, которая в одной стране является нормальной культурной работой, в России превращалась в повод для уголовного преследования.

Украина как пространство новой жизни

В 2021 году, опираясь на документ о принадлежности к зарубежным украинцам по линии деда, я решил переехать в Украину. В Турции мне так и не удалось восстановить нормальный правовой статус. При выезде я получил запрет на въезд на основании кода G-87.

В Украине я связывал свою жизнь с работой культурно-просветительского центра «Рисале». Мы занимались распространением книг «Рисале-и Нур», организовывали выставки, семинары, работали с университетами. Для меня это была не просто работа с книгами. Это была возможность жить открыто, заниматься просвещением, участвовать в общественной жизни и не чувствовать, что каждый шаг может быть истолкован как преступление.

На книжной выставке в киевском "Арсенале" с Саидом Исмагиловым 

Параллельно я продолжал поддерживать российские оппозиционные силы, выступавшие против путинского режима. Моя позиция по отношению к Украине была ясной с 2014 года: я считал и считаю российскую агрессию преступлением, а борьбу Украины за свободу и территориальную целостность — справедливой.

Я на киевском Крещатике в день празднования независимости Украина, 2021 год

Буча: когда история вошла в дом

Начало полномасштабной войны застало нас в Буче. Я находился там вместе с семьёй — женой и трёхлетним ребёнком. Мы жили в съёмной квартире. Российский десант высадился в Гостомеле, совсем недалеко от нас. Войска наступали и с территории Беларуси. Город оказался в смертельной опасности.

Мы были вынуждены покинуть Бучу пешком и идти к Житомирской трассе. Оттуда нам удалось уехать автобусом с беженцами на Запад Украины. Если бы мы остались в подвале дома, как некоторые наши соседи, наша судьба могла бы сложиться трагически.

С женой и ребенком во Львове перед пересечением границы с Польшей, конец февраля 2022 года

Позже Буча стала одним из главных символов военных преступлений России в Украине. Управление Верховного комиссара ООН по правам человека документировало убийства гражданских лиц российскими войсками в Киевской, Черниговской и Сумской областях, указывая, что обстоятельства ряда казней дают серьёзные основания рассматривать их как военное преступление умышленного убийства. Human Rights Watch также заявляла, что российские силы совершили многочисленные очевидные военные преступления во время оккупации Бучи с 4 по 31 марта 2022 года.

Российская пропаганда пыталась представить Бучу как «фейк». Но для тех, кто был рядом, кто видел наступление, бегство людей, страх, оккупацию и последствия, это не вопрос телевизионной версии. Это вопрос пережитой реальности.

Я утверждаю: украинская трактовка событий в Буче соответствует правде. Российские войска, напавшие на мирный город, не давшие многим гражданским безопасно эвакуироваться и втянувшие город в уличные бои и оккупацию, несут ответственность за гибель мирных жителей — как в результате боевых действий, так и в ходе преступлений, совершённых во время контроля над городом.

Виновные в этих военных преступлениях — как непосредственные исполнители, так и вся иерархия российского руководства, от военного командования до политического руководства, — должны предстать перед судом и понести всю полноту ответственности: как за преступления в Буче, так и за все военные преступления, совершённые в ходе этой войны.

Возвращение в Россию?

Как гражданин Российской Федерации, я не мог оставаться в Украине в условиях войны в обычном статусе. В тот период я также не имел возможности пойти на фронт. В итоге я был вынужден вместе с семьёй выехать в Германию и подать прошение о предоставлении убежища.

Сегодня возвращение в Россию для меня невозможно в практическом и правовом смысле. Но это не значит, что сама мысль о возвращении должна быть навсегда исключена. Напротив, для многих людей, оказавшихся в эмиграции из-за репрессий, войны и политического преследования, вопрос возвращения остаётся связанным не с сегодняшним режимом, а с будущей Россией — другой, свободной, демократической и правовой.

Сейчас же возвращение в Россию несёт очевидные риски. Во-первых, из-за моей давней оппозиционной деятельности. Во-вторых, из-за участия в проектах, связанных с «Рисале-и Нур», которые в России годами используются как повод для преследования мусульман. В-третьих, из-за моей открытой позиции в поддержку Украины и против российской агрессии.

После начала полномасштабной войны российское государство окончательно превратило независимое высказывание о войне в повод для уголовного преследования. В марте 2022 года были введены нормы о «дискредитации» армии и распространении так называемой «ложной информации» о российских вооружённых силах; Комитет по защите журналистов указывал, что эти нормы стали инструментом давления на свободу слова.

В такой системе человек, который публично говорит правду о Буче, поддерживает Украину, сотрудничал с оппозиционными силами и занимался религиозно-просветительской деятельностью, связанной с запрещёнными в России книгами, не может рассчитывать на справедливое отношение.

Но эмиграция не должна означать политическую пассивность. Люди, оказавшиеся за пределами России, должны организовываться, сохранять связи, поддерживать друг друга и помогать тем, кто остаётся внутри страны. Их задача — не только свидетельствовать о преступлениях режима, но и участвовать в выработке позитивной, конструктивной и демократической повестки будущих изменений.

Речь должна идти не о мести и хаосе, а о возвращении права, восстановлении институтов, прекращении агрессии, освобождении политических заключённых, защите народов России, свободе совести, свободе слова и реальном федерализме. Будущая Россия должна быть не продолжением имперской логики, а пространством ответственности, достоинства и мирного сосуществования с соседями.

Люди в эмиграции должны помогать организовываться тем, кто находится внутри страны, поддерживать независимые инициативы, сохранять горизонтальные связи, развивать политическое мышление и готовить демократическую альтернативу. Демонтаж нынешнего режима должен быть не только отрицанием диктатуры, но и созданием образа будущего: как будет устроена страна после войны, как будут защищены права человека, как будет восстановлено правосудие, как будут выстроены отношения с Украиной и другими соседями, как народы России смогут жить без страха и имперского давления.

Когда нынешний режим войдёт в глубокий кризис и потеряет способность удерживать страну страхом и пропагандой, возвращение многих людей из эмиграции может стать не только возможным, но и необходимым. Они смогут участвовать в восстановлении общественной жизни, создании новых институтов, правовой оценке преступлений и формировании будущего, которое не будет снова вести страну к диктатуре и войне.

Война началась не в один день

Важно понять: 24 февраля 2022 года не возникло из пустоты. Полномасштабная война стала следствием долгого процесса. Сначала государство научилось подавлять протест внутри страны. Потом — называть несогласных врагами. Потом — превращать независимые организации в «иностранных агентов». Потом — объявлять книги экстремистскими. Потом — оправдывать внешнюю агрессию историческими мифами и пропагандой.

Так создаётся военная диктатура: не сразу, не одним указом, а постепенным разрушением правды, права и человеческого достоинства.

Те, кто сопротивлялся этому в начале 2010-х, возможно, не смогли остановить катастрофу. Но их сопротивление не было напрасным. Оно сохранило свидетельство: не вся Россия молчала, не все соглашались, не все принимали путь войны как неизбежность.

Выводы

Первый вывод: нынешняя война России против Украины является продолжением внутренней деградации российского государства. Репрессии внутри страны и агрессия вовне — это две стороны одной системы.

Второй вывод: люди, которые выступали против авторитарного курса России ещё в начале 2010-х, действительно пытались остановить процесс, приведший к войне. Многие из них заплатили за это эмиграцией, уголовными делами, потерей дома и безопасности.

Третий вывод: преследование за книги, религиозное просвещение, гражданскую позицию и поддержку Украины показывает, что в России уничтожается не только политическая оппозиция, но и сама возможность свободной мысли.

Четвёртый вывод: преступления в Буче и другие военные преступления должны получить правовую оценку. Ответственность должны понести не только непосредственные исполнители, но и вся вертикаль, которая отдавала приказы, создавала пропагандистское оправдание войны и сделала насилие государственной политикой.

Пятый вывод: российская эмиграция не должна превращаться в рассеянное и беспомощное состояние. Люди, покинувшие страну из-за репрессий и войны, должны организовываться, помогать тем, кто остаётся внутри России, поддерживать независимые инициативы и вырабатывать ясную демократическую программу будущих перемен.

Шестой вывод: борьба с нынешним режимом должна быть не только борьбой против диктатуры, но и работой ради будущего. Нужна позитивная, конструктивная и демократическая повестка: правовое государство, свобода совести, свобода слова, ответственность за преступления, защита народов России, отказ от имперской политики и мирное сосуществование с соседними странами.

И последний вывод — личный. Я считаю, что демократическое изменение России, прекращение агрессии и ответственность виновных необходимы не только Украине, но и самим гражданам России, всем её народам и будущим поколениям. Сегодня возвращение в Россию опасно и невозможно. Но в момент кризиса режима возвращение тех, кто сохранил политическую волю, опыт, связи и ясную демократическую позицию, может стать необходимым — ради участия в построении другой России: свободной, мирной, правовой и ответственной перед своими гражданами и соседними народами.

Макухин Алексей