Просвещение

Счастливое исламское завтра он видел еще вчера

Учитель учителей. Ахмад-Кади Ахтаев Ахмад-Кади был учителем учителей. То, что он говорил в начале и середине 90-х прошлого века, звучит словно это сказано только что. Многие его идеи и выражения очень распространены, но об их авторе широкому кругу известно мало.

Своим учителем его считают такие разные деятели, как Гейдар Джемаль, Мухаммад Карачай и Мухамед Саляхетдинов, а также сотни других известных и неизвестных религиозных деятелей и активистов по всему бывшему СССР. Кем бы они ни были, какие бы взгляды ни исповедовали, все эти люди на всю жизнь остались его учениками, теми, кто питается соками многогранной личности Ахмада-Кади.

Я только-только начал ходить в мечеть, когда Ахтаева не стало. Мне не посчастливилось видеть и слушать его. Но я много видел и слушал тех, кто учился у него. В их пересказе и интерпретации идеи устаза узнали сотни тысяч мусульман.

Исламский ученый с золотой медалью и красным дипломом

Ахмад-Кади родился в 1942 году в селении Кудали Гунибского района Дагестана. Месячным ребенком остался на руках у матери, отец погиб на войне. Арабский язык и исламские науки начал изучать с раннего детства у кавказских улемов, уцелевших после революции, гражданской войны и репрессий. Исламское образование он продолжит всю жизнь.

Рассказывают, что шейх Ахмад-Кади в совершенстве знал арабский язык, владел феноменальной памятью и ораторским искусством. Досрочно, в 15 лет, окончив среднюю школу с золотой медалью, Ахтаев поступил в Дагестанский медицинский институт, который завершил с красным дипломом. В течение 20 лет работал потом по специальности в Дагестане и некоторых областях России.

В 1984 г., еще до Перестройки, на тайном собрании его единогласно избирают лидером тогда еще по сути зарождающегося Исламского движения Кавказа. А в 1990 году на I съезде Исламской партии возрождения Советского Союза, который прошел в Астрахани, Ахтаев стал председателем ее Совета улемов (ученых) и амиром. После распада СССР и самороспуска всесоюзной ИПВ (август 1992 г.) Ахтаев был избран председателем вновь созданной общероссийской исламской организации «Аль-Исламия».

Благодаря активности Ахтаева появились первые независимые мусульманские СМИ. Он способствовал строительству более 200 мечетей и нескольких медресе по всей России. Помог многим молодым ребятам выехать на учебу в ведущие исламские вузы мира.

Шейх выступал за активное участие в общественной жизни - в 1992-1995 гг. его избрали депутатом Верховного совета Дагестана. Это был первый опыт хождения мусульманина с исламской программой в российскую политику. На выборах устазу противостоял бывший первый зам главы КГБ Дагестана.

Он вообще считал необходимым создание федеральной исламской партии. Хотя духовно-просветительская деятельность всегда для него оставалась приоритетной. В политику он шел в целях обеспечить все необходимые для нее возможности.

Ахтаев во всем старался придерживаться взвешенной позиции. Он заслуженно пользовался большим авторитетом как гибкий, но принципиальный политик, просветитель и крупный ученый-богослов современности не только у российских, но и у зарубежных мусульман, о чем свидетельствует книга, посвященная его жизни и деятельности, опубликованная в Египте.

Ахмад-Кади был признанным лидером исламских центристов. Движение «умеренных фундаменталистов» было изначально неоднородно, включая в себя элементы и религиозного реформаторства на основе принципов салафийи, и исламского просветительства, и социально-политического активизма в духе «Братьев-мусульман», - так описывает его известный исламовед Дмитрий Макаров. Не удивительно, что Ахтаев в конце своей жизни оказался между двух огней: для власти и «тарикатистов» он был «ваххабитом» и экстремистом, а радикалы видели в его позиции лишь бессмысленное соглашательство и подозревали в работе на противников. Впрочем, критика со стороны столь разных крайних элементов, скорее, говорит в пользу его стратегии.

Перу устаза принадлежат книги «Сборник хадисов» и «Все о хадже». Также он написал сотни аналитических статей, увидевших свет как у нас в России, так и за рубежом. Но еще остался целый ряд его неопубликованных работ, в том числе по мусульманской догматике, правоведению и грамматике арабского языка.

Жизнь Ахмада-Кади оборвалась в 1998 году при довольно загадочных обстоятельствах. С ним случился сердечный приступ по дороге в мечеть в родном селе. Есть версия, что он был отравлен спецслужбами.

Как бы там ни было, примерно в это же время в Махачкале был взорван муфтий Дагестана Сайид-Мухаммад Абубакаров, другой религиозный лидер, пользовавшийся в народе большим влиянием. Он не был единомышленником Ахтаева, но при всей принципиальности оставался человеком конструктивным, настроенным, как и Ахмад-Кади, в условиях нараставшей угрозы Второй чеченской войны, на внутримусульманский диалог. Расследований не проводилось. Преступники не найдены до сих пор.

Пока Ахтаев и Абубакаров были живы, крайние элементы не имели шанса возобладать в разнородном исламском движении в Дагестане. С их смертью поле оказалось расчищено. Радикалов обоих лагерей больше никто не сдерживал. Уже к лету 1999 года республику охватывает практически гражданская война по религиозному признаку. Конфликт «суфиев» и «салафитов» бурно кровоточит по сию пору. Попытки примирения срываются благодаря «горячим головам» внутри и во вне обоих лагерей.

Кредо ученого

Шейх Ахмад-Кади занимал гибкую последовательно научную позицию в религиозно-правовых вопросах, выступал за объединение мусульман на основе позитивных идей преобразования окружающего общества. Он был резким противником применения в дагестанских условиях концепции такфира. Ахтаев призывал молодежь направить силы не на борьбу с суфизмом, а на разработку привлекательного для общества исламского социально-экономического и политического проекта. «Борцам с бид’а» он напоминал, что самое главное и вредное нововведение – это раскол и вражда мусульман между собой. А вопросы, разделяющие верующих на «тарикатистов» и «ваххабитов», Ахтаев призывал решать в ходе научных диспутов специалистов, а не с помощью кулаков, ругани и калашникова. В целом, Ахтаев признавал серьезнейший вклад суфиев в развитие исламской цивилизации. Но порицал он крайности тех, кто лишь прикрывается идеями духовного совершенствования.

Шейх сочувствовал борьбе чеченцев в середине 90-х, участвовал в работе совместных дагестано-чеченских исламских структур, но он также понимал, что Кавказ обречен судьбою жить в соседстве с Россией, и цель мусульман региона виделась ему в том, что бы заставить федеральный центр считаться с Кавказом и сотрудничать с ним на равных. Он слыл противником вооруженного джихада. «Терпимость А. Ахтаева, его стремление к диалогу с оппонентами, неожиданно сочетающаяся с сотрудничеством… с чеченским радикалами, его человеческая мягкость, сочетавшаяся с твердостью в убеждениях, — все это, - пишет Алексей Малашенко, один из крупнейших специалистов по Исламу в России, - позволяет говорить об особом «ахтаевском феномене». Высоко оценивает деятельность Ахтаева и другой крупный ученый, кавказовед Энвер Кисриев. Он пишет о нем как об упущенном шансе на мирную конструктивную проповедь Ислама на постсоветском Северном Кавказе.

Многим знакомо выражение, что мусульмане погрязли в проблемах «усов и трусов». Эти слова, емко описывающие узость мышления некоторых религиозных активистов и проповедников, принадлежат Ахтаеву. В 90-е на Северном Кавказе на полном серьезе велись дискуссии о допустимости верующим носить нижнее белье, а усы и борода – это острейшая проблема и сегодня. «Постоянная перепалка надоедает людям, они отворачиваются от Ислама… Наше поколение может упустить свой шанс на возрождение религии, и в этом будут виноваты и наши братья «суфии», и наши братья «ваххабиты», вцепившиеся друг другу в глотку на потеху противникам», - предостерегал шейх почти 20 лет назад. По его мнению, за стратегией варваризации и примитивизации мусульманского движения стояли те, кто хотел бы, чтобы в обществе господствовали только одни ценности – «долларовые».

Еще задолго до 11 сентября 2001 года Ахмад-Кади писал: «Начинается четвертая мировая война. На этот раз американский «новый мировой порядок» выбрал себе жертвой Ислам. Не исламские страны - в этих странах давно уже западные марионетки правят. Не сырье - все сырьевые ресурсы давно уже под их контролем. Противник - именно Ислам, как идея, как образ жизни, противостоящий «новому мировому порядку» с его вседозволенностью, продажностью, дегуманизацией, природо- и богоборчеством. По всему миру ведется тотальная война, без всяких правил, в невиданных масштабах и всеми доступными средствами»... «Мусульмане разобщены, невежественны, слабы во всех отношениях, особенно в военном. Противник Ислама выступает во всеоружии, он организован, обладает материальной силой, имеет много союзников среди слабых мусульман», - удивительно, но Ахтаев написал это в первой половине 90-х. Тогда же он выдвинул идею православно-исламского союза в ответ на давление западного глобализма.

Ахмад-Кади жил идеей вырастить поколение мусульманских интеллектуалов, настоящих муфакиров (мыслителей), каким он был сам. Шейх проповедовал широкое понимание Ислама как мировоззрения и образа жизни. Мусульмане, согласно Корану, подчеркивал он, должны быть лидерами и образцом для подражания во всех сферах человеческой деятельности. Поэтому Ахтаев был поборником науки, образования, открытости. Читая его работы, поражаешься эрудиции и аналитическому дару устаза.

По стопам Ахмада-Кади

Удивительно, как много он предвидел, как верны были его выводы, как четки формулировки. Через годы опьянения крайностями мы только сегодня мучительном приходим к простым ахтаевским истинам – последовательному исламскому просвещению (да’ават), стратегии проповеди «от сердца к сердцу», нет альтернативы. Сделав круг в погоне за миражами «мировой шариатской революции», мы вернулись туда, откуда он начинал еще во время Перестройки. Мусульмане России, да и всего постсоветского пространства, потратили несколько десятилетий, чтобы выстрадать идеи Ахмада-Кади.

Недавно один из учеников Ахтаева, вернувшийся после многих лет жизни за рубежом, где он оказался в результате «лихих 90-х», предложил активно идти в дагестанские вузы – читать лекции об Исламе будущей интеллигенции, доступным научным языком раскрывать им суть религии, ее конструктивный потенциал. На это другой ученик Ахмада-кади напомнил ему, что этим самым устаз занимался еще в 80-е. Тогда, в бурной стихии, его мало кто поддержал. Никто не хотел вести ежедневную кропотливую работу, которая не сулит быстрых результатов. Все погнались за скорыми решениями. Счастливое «исламское завтра» казалось таким близким и очевидным. Оттого и падение с высоты самообольщения оказалось столь болезненным.

После крушения советского атеизма двери вузов для исламских проповедников открывали с большим энтузиазмом. Сегодня для поседевших учеников Ахтаева, и не только для них, залов для выступлений уже никто не собирает.

Комментарии 0