Среда обитания

«Пусть забирают, всё равно он уже не жилец!»

Лахан Оздоев начал свою преподавательскую деятельность полвека назад, в последние годы преподает химию в Гуманитарно-техническом колледже города Назрани. Вырастил шестерых детей – трех сыновей и трех дочерей.

11 июня 2008 г. его младший сын, Микаил, умер в больнице через неделю после того, как был ранен сотрудниками УФСБ по РИ. В результате «спецоперации» Микаил Оздоев получил пулевое ранение, также у него были отбиты почки и кишечник.

Официальная версия происшедшего выглядела следующим образом: «03 июня 2008 года, в 19 часов 30 минут, юго-западнее н.п. Яндаре Назрановского района РИ проведено оперативно-боевое мероприятие по задержанию бандитов, находившихся в автомашине “Шевроле-Нива”. В ходе мероприятия из указанной машины по сотрудникам правоохранительных органов был открыт огонь из автоматического оружия. В результате ответного огня один из стрелявших (Цуроев Резван Исаевич, 1985 г.р. – ФТ) получил ранение, несовместимое с жизнью. Произошло возгорание автомобиля. Другой участник бандгруппы, попытавшийся скрыться, получил ранения средней тяжести и был задержан. Установлена его личность – Оздоев Микаил Лаханович, 30.12.1984 г. р.»

Рассказ Лахана Оздоева о последних днях жизни сына дает совершенно иную картину произошедшего.

«3 июня я приехал домой на обед, и жена сказала, что Микаил поехал в Яндаре к родственникам узнать, когда будут забирать в армию двоюродного брата. Приезжаю домой вечером после работы – его нет.

В полпервого ночи позвонили, сообщили, что он попал под обстрел. Сначала сказали, что он убит, потом – что ранен и его отвезли в больницу. Я поехал туда сразу, в ту ночь я с ним не разговаривал, на следующий день он мне рассказал, что произошло.

Он стоял на автостанции, когда к нему подъехал тот парень, они знакомы были – Микаил раза два тонировал его машину. Спросил у сына, куда он едет. – “В Яндаре”. – “Давай, поехали, мне тоже в ту сторону”. При въезде в село он сказал сыну, что по пути заедет “кое-что отдать”, а потом отвезет его. Когда они, заехав по делам Цуроева, направились в сторону наших родственников и стали выезжать на центральную трассу их обстреляли – два БТРа там стояло. Водителя сразу насмерть, машина перевернулась. Микаил сумел выбраться из машины и побежал, боялся, что машина взорвется. По нему стали стрелять, он успел добежать только до ближайшего огорода, когда его ранили в бедро и он упал. У него было сквозное ранение, часа два он лежал, кровью истекал, и никто к нему не подходил. Он слышал, как один из военных отдал приказ сжечь машину, после чего ее подожгли выстрелом из гранатомета.

Потом они (сотрудники федеральных силовых структур, местных «силовиков» в зону проведения спецоперации не допускали – ФТ.) подошли к сыну и стали зверски его избивать, обвиняя в том, что он якобы отстреливался. Сын пытался им объяснить, что он ни в чем не виноват, они не слушали его… Раздели его догола. Дождь шел… Под дождем он голый лежал, а они его избивали, ногами, прикладами… Допрашивали, кто с ним был. Сын говорил, что кроме имени, ничего о нем не знает, что в машину к нему попал случайно… Потом оттащили его за ноги во двор, на крыльцо бетонное положили. На этом бетоне он еще часа два лежал – то терял сознание, то приходил в сознание.

Только когда наших (ингушских милиционеров – ФТ) подпустили, они настояли на том, чтобы вызвать “Скорую” и отвезти сына в больницу. Федералы махнули рукой: “Пусть забирают, все равно он уже не жилец!”

У Микаила из-за избиений было внутреннее кровотечение, на второй день ему сделали операцию – у него был поврежден кишечник, сосуды там порвались, связки жировые. Вроде он начал после операции приходить в себя, внутреннее кровотечение прекратилось, рана стала заживать. Но на пятый день стала опухать раненая нога, за какие-то сутки полностью опухла и почернела. Врачи сказали, что видимо началась газовая гангрена, нужно срочно оперировать, возможно, придется ногу отрезать, но они не могут дать гарантии, что сын выдержит еще один наркоз – он очень обессилел от потери крови… Но выхода другого не было, дали наркоз, разрезали – у него там из-за избиения началось нагноение… Ну после наркоза он в себя уже не пришел…

А второй парень так и сгорел с машиной вместе. Если эта машина фигурирует в деле как машина боевиков, зачем сжигать доказательства? Понятно, что следы уничтожали… Туда не подпускали никого. Только в 11 часов следующего дня кости сгоревшие собрали. Я ездил туда у хозяев спрашивал. Федералы просто инсценировку сделали, будто бы там была перестрелка, тянули разницу в три часа, хотя машину сразу же с первого удара перевернули. А чтобы свидетелей не было, они вообще никого не подпускали, хозяев загнали в дом…

9 июня я обратился в «Мемориал», они адвоката назначили. Надеялся, что сын выживет… Будем добиваться, чтобы наказали тех, кто виновен в его смерти. Да сына-то не вернешь…

Главное, он ведь постоянно при матери находился, помогал по хозяйству. Если бы он чем-то таким занимался, еще не так обидно было бы… Ни разу даже громкого слова не произнес, чтобы там кого-то обидеть – даже муху не мог… спокойный был…»

Автор: беседовала Фатима Тарасова

Комментарии 3