Среда обитания

Кровавый алтарь

Международные эксперты полны пессимизма относительно будущего Северного Кавказа

Кровавый алтарь

 

Международная кризисная группа (International crisis group, ICG) опубликовала доклад «Северный Кавказ. Вызовы интеграции». Его авторы, работавшие над документом больше года, пытаются ответить на вопрос: какая стратегия нужна для Кавказа – силовая или «мягкая». Ответ неоднозначен.

     

 

Повелитель бедствий

Доклад состоит из трех частей, из которых первые две («Этничность и конфликт» и «Ислам, вооруженное подполье и борьба с ним») уже опубликованы. Третья увидит свет будущей весной, она посвящена проблемам госуправления в регионе, работе социальных институтов (медицины, образования), избирательному процессу. Причем именно в этом докладе будет предложен конкретный список рекомендаций, выработанных экспертами ICG.

«Цель наших докладов – познакомить российских и зарубежных читателей с регионом и его проблемами. С одной стороны, мы ориентировались на читателей, которые ничего не знают о Северном Кавказе, а с другой – хотели сделать их интересными и для тех, кто следит за ситуацией в регионе регулярно», – говорит один из авторов доклада Екатерина Сокирянская в интервью информагентству «Кавказский узел».

Кстати, ICG сразу после создания в 1995 году уже подступалась к проблемам Северного Кавказа, однако этот проект очень скоро был свернут после похищения в Чечне основателя организации Фреда Куни. Получивший прозвище «Повелитель бедствий», он занимался гуманитарными миссиями во многих уголках планеты, и в Чечне тоже пытался выступить в переговорном процессе. Местонахождение американца до сих пор неизвестно (вероятнее всего, он убит), а «кавказский» проект ICG был свернут.

Возобновился он лишь год назад, когда и началась работа над новым докладом, для чего был даже воссоздан Московский офис ICG (на постсоветском пространстве их теперь три – также в Бишкеке и Тбилиси). Готовя доклад, эксперты кризисной группы изучали монографии и газетные публикации, а также проводили «полевые» исследования: интервью с чиновниками, общественными деятелями, учеными и с обычными людьми.

По этническому принципу

Нынче самая опасная проблема Кавказа – это политический исламизм, коему мы и «обязаны» вялотекущим военным конфликтом, в котором только за последние три года погибли более двух тысяч человек. Словно прожорливый дракон, исламизм «подпитывается» прочими проблемами региона, в частности, межэтническими, межрелигиозными и территориальными (в том числе земельными) конфликтами. Именно их анализу эксперты ICG закономерно и посвятили один из трех своих докладов.

Так уж повелось, что Северный Кавказ многоязычен и многобожен. Пожалуй, единственный пример более или менее успешного объединения столь разномастных территорий – это Горская республика, существовавшая с 1917 по 1924 годы. И хоть в ее название присутствовало (невообразимо по нынешним временам!) словцо «советский», именно бредовая национальная политика властей Страны Советов и породила большинство межэтнических конфликтов, полыхающих и тлеющих нынче на Северном Кавказе.

Современную Россию, наследницу советской административно-территориальной системы, эксперты ICG называют «асимметричной федерацией, в которой сравнимые по численности этнические группы могут иметь качественно разный политический статус: одни имеют свои административно-территориальные единицы, а другие нет».

Стоит присовокупить к этому психологическое «наследие» советских репрессий, которые нисколько не забыты даже спустя три-четыре поколения. И сегодня исламистское подполье использует подобные «образы прошлого» для пополнения своих рядов. Например, чеченское сепаратистское движение, поначалу сугубо этническое, постепенно радикализировалось по мере того, как боевики принимали панисламистскую риторику и идеологию.

Особое внимание ICG уделяет умеренным национальным движениям на Северном Кавказе. Но при любой искре умеренность может перерасти в сепаратизм. Можно только пальцы загибать. Кумыки в Дагестане требуют своего представительства в органах власти республики (а также образования Таркинского района на месте, куда переселяют лакцев). Лезгины требуют возвращения России их этнических анклавов в Азербайджане – селений Храх-Уба и Урьян-Уба. Настаивают на образовании этнической автономии ногайцы, черкесы – на исторической реабилитации их народа, а казаки – на признания их коренной этнической группой со всеми вытекающими последствиями и привилегиями.

Судьба лидеров подобных национальных течений – различна: кто-то маргинализирован и был убит в ходе конфликтов. Некоторые, напротив, стали влиятельными политиками, например, даргинец Саид Амиров (мэр Махачкалы); аварцы Сайгидпаша Умаханов (мэр Хасавюрта) и Гаджи Махачев (представитель Дагестана при президенте РФ), лезгин Имам Яралиев (мэр Дербента). «Это привело к разочарованию многих последователей, которые сочли, что они променяли национальные интересы на личные», – отмечают авторы доклада.

Земля и воля

Подробно исследуют эксперты ICG ситуацию вокруг Ауховского района: населенный преимущественно чеченцами-акинцами, он существовал всего два года до момента чеченской депортации в Центральную Азию в 1944-м.

После этого вайнахские села были заселены лакцами и аварцами. Сегодня вернувшиеся на историческую родину чеченцы и «коренные» дагестанцы живут здесь параллельной жизнью: дети учатся вместе, но уже молодежь и взрослые ходят в разные мечети, нередко случаются межэтнические драки. И сейчас чеченцы все громче заявляют о воссоздании Ауховского района как зоны их компактного проживания.

Многие локальные конфликты в Дагестане, схожие с этим, коренятся и в законах об отгонном животноводстве. Сегодня, по подсчетам ICG, более ста дагестанских кутанов не имеют правового статуса. Возникают трения между их жителями и аборигенами равнины, относящимися, как правило, к разным этническим группам.

В иных конфликтах принимают участие сотни человек. По мнению экспертов ICG, подобные вопросы могут быть решены только на федеральном уровне – через создание спецкомиссии по земельной реформе, куда вошли бы представители всех заинтересованных сторон.

Еще одна «болевая точка» Кавказа – это Пригородный район. Именно здесь, как предлагают эксперты, должны быть реализованы образцовые принципы преодоления межэтнических конфликтов: дети должны учиться в этнически смешанных детсадах и школах, а для осетин и ингушей должны быть созданы равные возможности трудоустройства и представительство в органах власти.

Но даже в сравнении с Дагестаном и Северной Осетией первостепенное внимание (судя по количеству страниц) авторы доклада уделяют Чечне: ведь именно, начиная с нее, вооруженный конфликт и захлестнул все регионы Кавказа. Силовая модель борьбы с сепаратистами, характерная для кадыровской Чечни, на первый взгляд кажется весьма эффективной. По крайней мере, «здесь и сейчас».

Однако модель «мягкой силы» (используемая, например, властями Ингушетии или Дагестана), основанная на более открытой религиозной политике и создании механизмов выхода из «леса», кажется экспертам ICG более успешной в перспективе. Самый яркий пример – работа дагестанской Комиссии по адаптации к мирной жизни боевиков, через которую прошли уже почти полсотни человек. Аналогичные комиссии созданы в Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.

Пожалуй, самый серьезный «минус» внушительного по объемам доклада ICG – то, что в нем не рассматривается еще одна модель борьбы с сепаратизмом. Та, которую предлагает полпред Александр Хлопонин и построенная сугубо на экономических принципах: закидать пылающий очаг деньгами. Вообще, фамилия полпреда в документе фигурирует всего несколько раз. Остается надеяться, что подробный анализ работы Хлопонина будет в финальной части доклада, о которой «Кавказская политика» непременно расскажет своим читателям.

Молитвы чужим богам

«Искра», движущая огромный кровавый молох на Северном Кавказе, – противоречия между различными направлениями ислама. Стараниями политиков возведенными в ранг «государственной идеологии», как отмечают эксперты ICG. Таков, например, суфизм в Чечне: в республике насаждается исламский дресс-код для женщин, поощряется многоженство, а духовное управление стало полугосударственным институтом.

Если в Чечне трещина между суфиями и салафитами лишь расширяется, то, скажем, в Дагестане в последние годы наметился даже диалог между ними, в чем ICG видит несомненную заслугу главы республики Магомедсалама Магомедова. Умеренные салафиты и в регионах Восточного Кавказа все более успешно интегрируются в светскую систему российского государства, признавая его институты и законы.

Параллельно с этим, впрочем, растет и раскол внутри самих салафитов: для «лесных» кяфирами становятся уже и те их идейные союзники, которые призывают к сотрудничеству с государственной властью. В качестве примера ICG приводит убийство в феврале нынешнего года заместителя муфтия Ставропольского края Курмана Исмаилова, выпускника Исламского университета в Медине и весьма влиятельного среди местных умеренных салафитов деятеля.

Проблемы коренятся не только в отношениях ветвей ислама. В условиях европеизации Кавказа все более важным фактором становится светское население, которое пугает стремительная исламизация региона, где сжигают магазины, торгующие алкоголем и любыми другими «запрещенными» товарами, отменяют празднование Нового года в школах, закладывают бомбы на пляжах…

Авторы-эксперты ICG итожат свой многостраничный доклад сколь бравурным, столь и расплывчатым призывом: «Чтобы усилия по разрешению конфликта увенчались успехом, Россия должна выработать и реализовать долгосрочную комплексную стратегию, включающую продуманную национальную политику, содействие внутриконфессиональному диалогу, укрепление государственных институтов и адаптацию бывших членов вооруженного подполья». Как говорится, свежо предание…

Автор: Антон Чаблин

Комментарии 0