Их нравы

Холокост – еврейский рэкет, средство наживы

Уникальность холокоста – это не только грабёж всего мира, это еврейский «моральный капитал», железное алиби для Израиля и подтверждение исключительности еврейского народа. Это светская разновидность идеи «избранного народа»...

Исраэль Шамир

 

 

 

 

 

Норман Финкельштейн – сын жертв холокоста. Вся его семья погибла от рук нацистов, лишь отец и мать прошли через варшавское гетто, концлагеря, принудительный труд и добрались до берегов Америки. Это придаёт особый эффект его словам, когда он прямо говорит о тех, кто зарабатывает на крови жертв.

Он доказывает, что верхушка еврейской общины стяжала миллионы и миллиарды на гешефте холокоста, в то время, как подлинным жертвам нацизма перепадают жалкие крохи. Так, из миллиардов долларов, выкачанных еврейской верхушкой из Германии, люди, вроде Лоуренса Иглбергера, бывшего министра иностранных дел США, получают 300 тысяч долларов в год, а родители Финкельштейна за все свои концлагеря, получили 3 тысячи долларов в зубы.

Директор центра Визенталя («Диснейлэнд-Дахау»), этого охотника за нацистами, получает 500 тысяч долларов в год. Только 15% немецких компенсаций, полученных на «неимущих страдальцев», достигли цели, прочее застряло в каналах и в карманах еврейских организаций.

Еврейские требования компенсаций превратились в рэкет и вымогательство, пишет Финкельштейн. Так, швейцарские банки оказались лёгкой добычей – они зависели от американского бизнеса и боялись дурной славы.

Американские евреи, контролирующие прессу США, начали кампанию клеветы и диффамации против швейцарских банков, носящую расистский характер: «швейцарцы жадны и скупы», «характер швейцарцев сочетает простоту и двуличность», «швейцарцы – лишённый очарования народец, не давший человечеству ни художников, ни героев». К этому добавился экономический бойкот – ведь американские евреи стоят во главе большинства финансовых организаций Америки и распоряжаются триллионами долларов пенсионных фондов. Чтобы избежать ещё больших убытков, швейцарцы согласились заплатить вымогателям. Полученные деньги осели в карманах еврейских адвокатов и организаций.

Американские банки получили больше депозитов от евреев, чем швейцарские банки, тем не менее, они отделались в 200 раз меньшей суммой – в полмиллиона долларов. Видимо, еврейские дельцы от холокоста понимают, с кем можно, а с кем не стоит связываться.

«Если бы они вели себя с американскими банками, как со швейцарскими, евреям пришлось бы искать убежище в Мюнхене», – шутит Финкельштейн.

Разделавшись со швейцарцами, еврейские организации взялись по новой за Германию и потребовали компенсацию за принудительный труд. Под страхом бойкота и судебных акций, немецкие компании согласились заплатить. В то же время евреи Израиля отказываются заплатить за конфискованное имущество гоев – земли, вклады, дома палестинцев. Американские евреи выступают против компенсации американским неграм за годы рабства. Америка и не думает компенсировать индейцев, ставших жертвой геноцида в 19-м веке.

Опыт вымогательства в Швейцарии и Германии – это лишь пролог к предстоящему ограблению Восточной Европы. Индустрия холокоста, пишет Финкельштейн, приступила к вымогательству у бедняков бывшего социалистического лагеря. Первой жертвой давления стала Польша, у которой еврейские организации требуют всё имущество, когда-либо принадлежавшее евреям и оцениваемое во многие миллиарды долларов. Следующая на очереди – Белоруссия, с её годовым доходом в сто долларов на душу населения. Одновременно готовится ограбление Австрии.

Его особенно возмущают ораторы и лицедеи холокоста, такие как Эли Визель, «бессовестный защитник израильских преступников, бездарный писатель, актёр с вечно готовой слезой, оплакивающий жертвы за сходную плату в двадцать пять тысяч долларов за выступление, плюс лимузин». «Не за свой (несуществующий) талант писателя или за отстаивание прав человека выдвинулся Визель. Он безошибочно поддерживает интересы, стоящие за мифом о холокосте».

Финкельштейн объясняет причины своего негодования. «Эксплуатация холокоста используется для оправдания преступной политики Израиля и американской поддержки израильской политики. Вымогательство денег в европейских странах во имя «нуждающихся жертв» унижает жертвы нацистского геноцида. Американская еврейская община, разбогатев, позабыла о своих «левых» симпатиях и стала консервативной. Антисемитизм в наши дни, в понимании американской еврейской верхушки, это защита прав афро-американцев, попытки урезать военный бюджет, борьба против ядерного оружия и нео-изоляционизм.

Холокост используется, чтобы сделать любую критику еврейской политики нелегитимной, в частности, критику со стороны бедного чёрного населения США. Именно еврейские круги добились ликвидации программ «позитивной дискриминации», которые могли бы помочь чёрным стать учителями и врачами.

Финкельштейн высмеивает бредовый тезис «уникальности холокоста». «Каждое историческое событие уникально в том смысле, что имеет свои особенности. Ни одно из них не обладает абсолютной уникальностью».

Почему же эта морально и логически несостоятельная идея легла в основу мифа? Да потому, что уникальность холокоста – это еврейский «моральный капитал», железное алиби для Израиля и подтверждение исключительности еврейского народа. Религиозный еврейский деятель Исмар Шорш определил идею уникальности холокоста, как «светскую разновидность идеи избранного народа».

Недаром Эли Визель постоянно утверждает, «Мы, евреи – другие, мы – не такие, как все».

Связанная с этим идея «извечного, иррационального антисемитизма всех гоев» способствует созданию особого параноидального духовного климата в Израиле и в еврейских общинах. «Нас преследуют уже 2000 лет. Почему? Без всякой причины!» – восклицает Визель. Спорить с ним невозможно, потому что, по его мнению, любая попытка объяснить антисемитизм уже является актом антисемитизма. «Уникальность еврейского страдания – избранность евреев – вечно виноватые гои – безвинные евреи – безусловная защита Израиля и еврейских интересов – такова формула мифа о холокосте, воспетого Визелем».

Руководители американского мемориала боролись изо всех сил против признания цыган жертвами холокоста. Хотя цыган, пропорционально, погибло не меньше, признание их жертвами уменьшило бы «моральный капитал» евреев и подорвало бы тезис об уникальности еврейского страдания. Довод еврейских организаторов был прост – как можно равнять еврея и цыгана, как можно равнять еврея и гоя?

Финкельштейн приводит нью-йоркскую шуточку: если сегодня газеты оповестят о «ядерном холокосте, уничтожившем треть планеты», назавтра появится письмо Эли Визеля в редакцию под заголовком «Как вы можете равнять!?». Мы, израильтяне, знаем это слишком хорошо: редкий еврей считает гоя равным себе. Недаром положение прав человека-нееврея в Израиле одно из худших в мире.

Финкельштейн сравнивает успешные усилия евреев получить компенсацию за ущерб – с отношением Америки к последствиям агрессии во Вьетнаме. Американцы убили 4-5 млн. человек в Юго-Восточной Азии, разрушили 9 из 15 тыс. городков Южного Вьетнама и все большие города Севера, оставили во Вьетнаме миллион вдов, тем не менее, еврейский министр обороны США, Уильям Коэн, отверг не только идею компенсации, но даже извиниться отказался: «Это была война».

Евреи стали единственным в мире исключением из этого правила.

«Полученные промышленностью холокоста средства следовало бы направить на компенсацию палестинским беженцам», – заключает Норман Финкельштейн.

Добавлю от себя – на этом промышленность холокоста обанкротится, кому нужны разговоры о холокосте, если в этом нет денег?

Исраэль Шамир, «Хозяева дискурса. Американо-израильский терроризм», М., «Гилея», 2003, стр. 70-75.

Источник – «Советник» – путеводитель по хорошим книгам.

Автор: Елена Любимова

Комментарии 3