Среда обитания

Крымск 40 дней спустя

Фото: Загородный район Крымск-2. Евгений Нателашвили/PublicPost

Крымск сегодня — это большая бюрократическая машина, где жители — маленькие гайки, находящиеся в постоянном перемещении из кабинета в кабинет, в поисках штабов, комиссий или ближайшего ксерокса. Ни МЧС, ни военных, ни курсирующих по городу отрядов волонтеров — таких, какие были в июле, — больше не видно.

Сейчас крымчане торопятся хоть как-то восстановиться к осени, до начала холодов. Кто-то уже своими силами и на свои средства делает ремонт, кто-то готовится к переезду в новое жилье, а может, и вообще в новый город. Уже начались выплаты компенсаций пострадавшим по 150 тысяч рублей, поэтому одна из самых больших очередей — в городском суде. Многие не были прописаны в своих домах или вовсе в момент затопления снимали жилье, теперь им нужно доказать свое право на получение выплат.

Кроме 150 тысяч рублей на человека, крымчанам обещают компенсировать и капитальный ремонт дома — из расчета 5 тысяч рублей на квадратный метр жилого помещения. Уличные пристройки (такие, как, например, летние кухни) не рассматриваются. Да и то: какой именно дом нуждается в капремонте — определяет комиссия на свое усмотрение.

Улица Веселая в Крымске — теперь одна из самых грустных: большую часть домов в этом районе снесли. Лишь немногие жители отказались от возможности получить новое жилье и пытаются восстановить старое. “Я тут родился, мои родители тут жили. Я отсюда не уйду. За нами Москва”, — говорит Виктор, один из жителей улицы Веселая. При этом он не уверен, что компенсации хватит на весь ремонт дома — по предварительным подсчетам, сумма покроет 2/3 расходов.

А его соседка Лидия, когда ей предложили снести дом, долго не раздумывала: “Да к чертовой матери он мне нужен! Поскорее бы уехать отсюда. Я тут не родилась. Мы только год назад с детьми переехали из Свердловской области, и тут — на тебе, сразу…”. Ее голос начинает дрожать: “Я больше такого пережить не смогу”. Теперь Лидия стоит в очереди на сертификат, по которому можно будет купить новое жилье в Краснодаре, Новороссийске или Геленджике. На ее семью из троих человек получилась сумма в один миллион восемьсот тысяч рублей. Она мечтает переехать в Краснодар, но, по ее словам, этих денег хватит только на однушку, придется добавлять из своих.

Помимо сертификата, есть еще и другой вариант — район Крымск-2, больше известный в народе как “Молдаванка”. Но местные об этом варианте предпочитают не говорить, и какое там жилье — толком никто не знает. Как говорит Индиана Югай, пресс-секретарь администрации города, в этом районе строили военный городок. После наводнения Министерство обороны отдало жилье в пользу “потопленцев” (так тут называют пострадавших). “Там уже практически все готово для жизни. Последние работы завершаются. Заложили детский сад и школу в первую очередь. Но это совсем недалеко от города, линия общественного транспорта тоже будет запущена”, — говорит Югай. Она искренне не понимает, почему местные отказываются от этого варианта: “Они просто пока не понимают. Боятся ехать, смотреть, многие до сих пор не отошли от трагедии. Там не так плохо, как говорят”.

Район “Молдаванка”, действительно, совсем недалеко от города. От того места, где находился лагерь волонтеров, — пешком минут 15-20. Здесь в усиленном режиме работает несколько бригад рабочих, заканчивают отделочные работы. Совсем скоро сюда въедут первые семьи. В одном из домов молодая женщина с ребенком и родителями осматривает новую квартиру. Им повезло — взамен снесенного дома они получат 3-комнатную квартиру, по метражу полностью совпадающую с утраченным жильем. Вот только отец (семья категорически отказалась представляться и фотографироваться) никак не может смириться с будущим переездом. Обещает построить сарай на участке и в нем жить. Новый дом можно строить только после того, как возведут защиту от наводнений, а это, как обещают, будет не раньше, чем через 5 лет.

Из муниципальных зданий с помощью больше всего повезло второй школе Крымска. “После наводнения делегация Белоруссии привезла в Крымск гуманитарную помощь, — рассказывает директор школы Татьяна Музыка (ударение на второй слог), — и когда они приехали в штаб помощи города Анапы (он располагается рядом со школой), у них возникла идея взять под свою опеку одну из школ. Татьяна Евсикова, мэр Анапы, попросила их помочь нашей”.

Теперь восстановительные работы ведутся под патронажем президента Белоруссии Александра Лукашенко. Он выделил им из бюджета страны 8 млрд белорусских рублей (примерно 31 млн рублей) и выписал 52 рабочих из одной из ведущих строительных организаций республики — ОАО “Граднопромстрой”. Батька хочет, чтобы вторая школа стала примером не только крымским, но и минским школам. Татьяна Музыка долго рассказывала о том, как ей повезло с Лукашенко и как хорошо работают белорусские строители. Перечисляя достоинства школы, сообщает, что ее школа — это еще и самый большой избирательный участок в городе, и она сама, “между прочим, муниципальный депутат”. “От какой партии?” — удивленно переспрашивает директриса, а затем чуть смущенно отвечает: “От “Единой России”.

Самый большой удар волны в ночь на 7 июля пришелся на центральный район города. Именно тут, в основном, сосредоточен частный бизнес. Магазины уже практически все работают в своем обычном режиме. Здесь находится и цветочный салон “У Инны”. Сама Инна, аккуратная миниатюрная женщина средних лет, сидит в дальнем углу магазина, подстригает розы. “7 июля мы обычно отмечаем День любви и семьи, для нас это как второе Восьмое марта, — рассказывает хозяйка. — Я, соответственно, 6 числа поехала в Краснодар, закупилась товаром, оставила все вечером в магазине. Думала — приду утром, часов в 5, все приготовлю. А к утру у меня уже все смыло”.

О том, какая компенсация положена предпринимателям, точно никто не знает. Наверняка известно, что субсидия будет не больше 300 тысяч рублей. Могут дать и меньше. “Я товаров тогда купила только на 230 тысяч. У девчонок заняла — думала, быстро отработаю. А кроме этого у меня же еще куча всего в магазине было. Пусть хоть столько дадут — и то хорошо. Сейчас цветы до сих пор практически никому не нужны. С той ночи я не узнаю Крымск. Город умер”.

Неподалеку от цветочного салона находится оптика. “У нас в городе две оптики — так вот одна утонула полностью, — говорит продавщица в салоне. — Там ущерба больше, чем на миллион. Дадут, если повезет, 300 тысяч. Остальное — говорят: “Берите кредит”. Обещают ставку 1% сделать”. Магазины, торговавшие алкогольной и табачной продукцией, субсидию не получат.

На полигоне при въезде в Крымск, где в свое время располагались лагеря МЧС, военных и волонтеров, осталось всего 6 палаток. В штабном шатре сидит местный житель Александр. До наводнения он работал таксистом, теперь развозит только волонтеров и гуманитарку. “Тяжело это все. Вот, 40 дней отметили. Я же многих знал. Когда первый раз увидел списки погибших с фамилиями, я как-то сразу и не понимал. А потом прочитал напротив каждой адрес — и все… Я же их всех знаю, я 12 лет тут таксистом работаю, по многим этим адресам людей забирал. И передо мной возникли лица всех… И теперь их нет никого”, — немного сбивчиво говорит Александр. “А почему в лагере никого нет?” — “Так ЧС тридцатого июля сняли, МЧС-ники и военные уехали. Хотя работы в городе еще полно. А волонтеры не могут же тут вечно находиться”.

Еще один лагерь волонтеров до сих пор существует в станице Нижнебаканская — это наиболее пострадавшее при наводнении поселение. Здесь осталось порядка тридцати волонтеров, но и они 21 числа уже все разъедутся по домам. Как говорят сами волонтеры, основную работу они выполнили, чем смогли — помогли.

На 40 дней со дня наводнения в Нижнебаканской состоялось открытие пешеходного моста через речку. Мост назвали Андреевским, в честь скончавшегося волонтера Андрея Мареева, учителя ОБЖ из Санкт-Петербурга. “Мы с ним вместе работали в последний день, — рассказывает волонтер Александр о своем товарище, — и на объекте ему стало плохо. Он у бабули, у хозяйки, попросил таблетки, “Аспаркам”. Это значит, он понимал, что с ним происходит, что у него сердце. Но бабуле, чтоб не расстраивать, сказал, что плечо болит, что-то там с легочной артерией. А мы в это время работали, оставили его в покое. “Сиди, отдыхай, — говорим, — мы без тебя справимся”. Только на следующий день узнали, что он просил таблетки от сердца. Сюда, в лагерь, когда привели его — было нормально, нормально, а потом уже — все… Врачи не успели”.

 

У “Доброго лагеря” в Крымске, то есть у той части, что от него осталась, есть теперь свой крытый склад для гуманитарной помощи — волонтерам выделили помещение неподалеку от стадиона “Гигант”. Еду больше не везут, тут хранятся раскладушки, мелкая бытовая техника и небольшая часть хозтоваров.

Складом заведует волонтер Алексей, невысокий полный мужчина лет пятидесяти. Он приехал в Крымск автостопом из Владивостока. Ехал 21 день. Его грубая, прямолинейная речь, забитые татуировками руки и частое загибание пальцев вызывают догадки о его прошлом. Сам он о своей прежней жизни в Приморье говорит коротко: родился в Донецке, уехал служить во Владивосток, где и остался на 35 лет. Работал строителем, потом разнорабочим. Семьей и квартирой так и не обзавелся. Собрал сумку и уехал в Крымск.

“Вечером 7 июля посмотрел новости — утром я уже был за Хабаровском, на трассе стоял, — рассказывает Алексей о своем путешествии через всю страну. — Конечно, сложно ехать. Во-первых, никто не берет. Ведь среди дальнобойщиков в основной своей массе кто работает? Алкаши, бабники, сутенеры, бандиты бывшие. А нормальные пацаны — там и голосовать не надо, они сами подбирают. Меня такие и брали”. Алексей помнит поименно каждого водителя, подвозившего его.

Рассказывал, как два раза чуть не ограбили: сначала бандиты под Красноярском, потом местные в Чите. “Ну, и в Самаре я вылез, — продолжает он свой рассказ, — узнал, сколько стоит билет до Крымска, и пошел в мечеть, зарабатывать. Почему в мечеть? Ну, а куда еще? Люди подсказали на вокзале — сходите в мечеть, они помогут. Да они везде всем по всей России помогают. Это от нашей церкви хер помощи дождешься. Две двести я заработал у них. Косил траву. Взял билет и приехал ночью сюда”. Теперь Алексей планирует навсегда остаться в Крымске: “Хочу женщину одинокую найти. Пусть даже многодетную. Главное, чтобы не пила и не курила, как и я”.

Автор: Евгений Нателашвили

Комментарии 0