Среда обитания

Египет: никчемные выборы

Смятение царит в Египте. Массовое восстание, которое началось 25 января 2011 года, свергло пожизненного президента Хосни Мубарака и, очевидно, сотрясло его диктаторский режим. Оптимисты торжествовали: пришла «арабская весна», «революция» наступает, народ победил диктатора и начал свой долгий путь к свободе. Более разумные голоса, предупреждавшие, что больше внимания должно уделяться внутренней и региональной политической конъюнктуре, подвергались нападкам и, недолго думая, отметались. Они заражены пессимизмом, говорили некоторые. Или защищают западные интересы.

С еще большей серьезностью  те же самые голоса выражали сомнения по поводу арабского народа и его способности освободиться от двойного ига – диктатуры и диктата Великой державы. Египтяне, как и тунисцы, и йеменцы, освободились сами, без всякой посторонней помощи,  и все вместе взяли собственную судьбу в свои руки, – проявить нетвердость в этом вопросе  означало усомниться в себе, в «арабской душе» и вообще в естественном  ходе истории. Такие настроения по самой своей природе были выражением вины. В своей книге «Ислам и арабское пробуждение» я изложил некоторые сомнения по поводу происхождения и даже характера  восстаний, потрясших Ближний Восток и Северную Африку. Меня критиковали  на Западе (за теорию заговора), а также в арабских и мусульманских странах (по той же причине, а главное,  за мою неуверенность в мужестве арабского народа). И тем не менее…

Ситуация в Египте заставляет нас отказаться от заряженного эмоциями оптимизма первых месяцев и вернуться к более тщательно продуманному, более логичному рассмотрению фактов и вопросов, как они есть. Мы неизбежно придем к заключению,  что с самого начала народных волнений единственным учреждением,  не потерявшим контроль над ситуацией,  были как раз таки вооруженные силы. После некоторых колебаний (по сути, из-за напряженности в отношениях между про-мубараковским  кланом и большинством офицеров, стремившихся избавиться от ставшего обузой лидера, и в то же время защищая свои интересы и привилегии), иерархи приняли  первоначально решение не вмешиваться (следуя тунисскому примеру) и позволить массовым протестам продолжаться до тех пор, пока диктатор не падет.

Верховный совет вооруженных сил (СКАФ) пристально следил, и даже направлял на каждом этапе активизацию государственных учреждений: парламентские выборы, назначение комиссии по разработке новой конституции, создание политических партий и выбор их кандидатов в президенты, судебный процесс над бывшим президентом и т.п. Ни на одно мгновение не ослабили военные оперативный контроль, вынуждая на каждом шагу считаться с собой  представителей политических партий и гражданского общества – в этом всячески участвовали сами кандидаты, а также «Братья-мусульмане» и салафиты.  Им предлагались гарантии (относительно возможного преследования высших офицеров вооруженных сил), они определяли условия любого возможного соглашения с военным аппаратом.

Военные, в свою очередь, представляют собой в Египте не просто «вооруженные силы», они являются также финансовым центром со значительным участием в различных секторах экономики.

События ускорились за последние две недели. То, о чем прежде можно было только догадываться, проявилось теперь ясно и откровенно, самым подходящим и точно рассчитанным образом.  Комиссия, созданная для разработки проекта новой конституции, была признана неконституционной, и ее деятельность приостановлена. Умирающий Мубарак был приговорен к пожизненному заключению, а его сыновья оправданы.

Невозможно судить о целостности избирательного процесса.  Между двумя турами даже парламент был распущен (в связи с нарушениями), а полномочия будущего президента значительно сокращены, так что реальная возможность принимать решения находится сейчас в  руках военных. Этот указ фактически нарушил институциональную и правовую целостность президентских выборов.  Представители военных поспешили добавить, что и сами выборы были временными, и что в течение шести месяцев – как только вновь появятся конституция и парламент – будет проведено новое голосование. Никчемные выборы, иными словами.

Если, конечно, целью их не было дать военным время, чтобы восстановить полный контроль, лишив заодно доверия основные политические силы страны.  «Братья-мусульмане» совершили ряд стратегических ошибок, которые стоили им большой доли их популярности; салафиты оказались полезным отвлекающим маневром (как в Тунисе), в то время как другие политические группы были дезорганизованы и сильно разделены. Нужно также помнить о тесных связях, соединявших  на протяжении десятилетий США и Европейский Союз с египетской военной иерархией (вопреки поспешным анализам, которые любопытным образом не учитывают историю международных отношений в регионе).

Ситуация в Египте вызывает тревогу, и она остается  тревожной в Сирии, Ливии, Йемене, Бахрейне и, в меньшей степени, в Тунисе (вполне возможно, что относительный прогресс в Тунисе – хотя ни в чем не может быть полной уверенности, с точки зрения подлинной демократии – окажется дымовой завесой, маскирующей провал всех остальных стран).

Что стало с «арабской весной»?

Единственная настоящая из всех этих  революций – это интеллектуальная: народы региона осознали, что они могут стать хозяевами своей судьбы, и в духе ненасилия свергнуть диктатуры. Это вовсе не малое достижение – это еще и условие для социальных и политических революций, которых мы так искренне желаем.

Когда великие державы, похоже, отстранились от решения проблемы Сирии, когда бывшие союзники диктаторов притворяются сегодня лучшими друзьями народа и демократии, когда ничего еще достигнуто в политическом смысле, крайне важно, чтобы люди оставались мобилизованными, чтобы они не отступили, и, избегая ловушки слепого насилия (которое вполне могут спровоцировать египетские военные, чтобы оправдать дальнейшие репрессии), договориться о приоритетах демократического сопротивления.

Сила массовых движений заключалась в их непоколебимом единстве против диктаторов; их слабость происходит из отсутствия лидерства в создании общего видения будущего. Мобилизация в этих странах должна стать центром региональной динамики, новых внутрирегиональных  экономических отношений,  и черпать силы из нового многополярного международного баланса сил. Если энергии арабских восстаний суждено преобразоваться в революционную силу, те голоса, которые слышны на площади Тахрир,  должны призывать к большему, чем  конец режима, и определять с большей ясностью и четкостью внутренние  и региональные аспекты своего  сопротивления.

Массовая мобилизация необходима, но революционный идеал еще только предстоит определить, революция еще впереди.

Тарик Рамадан, профессор Оксфордского университета, президент исследовательского центра в Брюсселе «Европейская мусульманская сеть». Английский вариант статьи опубликован на сайте Gulfnews.com

Комментарии 4