Политика

У нас есть право изменить свое отношение к Грузии

Ибрагим Яганов,недавно вернувшийся из частной поездки в Грузию, ответил ИА“Адыгэ Хэкум и макъ. Голос Черкесии” на несколько вопросов.

Ибрагим, общественность по-разному восприняла известие о Вашем визите в Грузию. Расскажите, что стало причиной Вашей поездки? 

- В последние годы у меня в виртуальном пространстве появились новые друзья из Грузии. Откровенно говоря, я давно общался с грузинами, принимал их в гостях в Нальчике. Первый раз они были у меня в 1997 году. По просьбе чеченцев я принял в Нальчике двух грузин, которые представляли беженцев из Сухума. Оба воевали, и оба были членами абхазского парламента в изгнании, то есть в Тбилиси. Были у нас целую неделю, обсуждали очень много вопросов. Они вели себя очень скованно, но по моему настоянию мы отправили их в город одних. Вечером они с восторгом рассказывали, как в кафе в Универсаме встретили нальчикских грузин, которые на грузинском языке рассказали им, как они живут и как к ним относятся. Еще тогда они говорили, что война в Абхазии была большой ошибкой. Никто из их соратников не думает отказываться от Абхазии, но также они признавали, что силового варианта решения этого вопроса нет. Они меня удивили своим заявлением, которое гласило, что они хотят разговаривать с Абхазией, что нужен диалог, что этот диалог без посредников не получается. И до тех пор, пока посредником будет Россия, у этого диалога не будет конца. Они хотели бы видеть в посредниках северокавказские народы, в частности кабардинцев.

Я очень рад, что у меня появились новые друзья в Тбилиси. Моя поездка была неофициальная, я был приглашен на день рождения одного из сотрудников черкесского центра, соответственно, не упустил возможности ознакомиться с черкесским центром и с тем, что происходит в Тбилиси.

К моему удивлению, я услышал такую же концепцию взаимоотношений с Абхазией, как высказывали мои гости в 1997 году.

Никаких предварительных условий и разговоров о взаимоотношении с Абхазией кроме этого не было. Они очень интересовались, как живут абхазы, что они думают о Грузии, но не более того. Во всех разговорах не было даже тона против России и против Абхазии. Разговор велся только за Грузию и за дружеские взаимоотношения с северокавказскими народами.

После войны мы все приняли решение, что никаких взаимоотношений с Грузией не будет, пока она не признает самостоятельность Абхазии. Но ситуация в Абхазии и новая политика Грузии по отношению к северокавказским народам диктуют новые условия. И по истечении последних 20 лет, я считаю, что у нас есть право изменить свое отношение к Грузии. Тем более, Грузия берет на себя инициативу и делает первый шаг на встречу.

С начала войны в Абхазии в этом году исполняется 20 лет. Как я и писал раньше, прошло достаточно времени, для того чтобы перезагрузить наши отношения. Я считаю, что двадцатилетний срок это достаточный срок для траура по погибшим в этой войне. Считаю, что необходимо положить конец этой эпохе – выросло целое поколение. Если мы не поставим точку в этой войне, то всегда будет существовать угроза, что вся пролитая кровь станет напрасной. А эту проблему мы оставляем своим детям. Им будет значительно сложнее мирно и цивилизованно решить этот вопрос. Уверен, что нет на свете ни одного абхаза, который бы хотел, чтобы его дети пережили то же самое, что они сами пережили во время этой войны. Конечно, речь идет о тех, кто сам пережил эту войну. Ну а те, кто имели к этой войне какое-то отдаленное отношение, по всей вероятности этого не чувствуют.

- Как Вас встретили в Грузии?

- У нас была информация, что после войны Эдуард Шеварднадзе провел в парламенте закон, по которому все, кто воевал в Абхазии, являются военными преступниками, и при их задержании будут преданы суду. У многих моих друзей были большие опасения, что меня просто хотят заманить и арестовать. Скажу откровенно, я тоже об этом думал, но желание увидеть своими глазами все то, о чем рассказывали про Грузию, было велико. К тому же было велико желание внести какой-нибудь перелом в наших взаимоотношениях, и найти выход из этой тупиковой ситуации. В связи с этим я все же не удержался от соблазна и поехал.

Встретили нас по-кавказски, как это было положено во все времена, когда к кавказцу в дом приходит гость. Встретили у своего порога – на границе. Никаких ограничений и рамок не было, выполняли все наши прихоти, желания, и отвечали на все наши вопросы. Конечно, было очень много разговоров за столом, вина и тостов, как это было в былые времена. Нигде даже не проскользнула какая-либо тень обиды и неприязни. После каждой встречи у меня оставались исключительно положительные впечатления. 

- Ваш предыдущий визит в Грузию состоялся в 1988 году. С того времени, конечно, много чего изменилось. Как Вы оцениваете перемены в стране?

- Впечатления остались очень положительные. Грузия, которая предстала передо мной, совершенно другая, чем я ее представлял. Больше меня удивило то, как за такой короткий срок властям Грузии удалось переломить менталитет населения. Даже простые люди на улице, с кем мы разговаривали, вспоминали о прошлой Грузии, а прошлое это до 2003 года, как о каком-то не очень положительном историческом периоде, ушедшем в историю. Поразительно то, как Грузия решила проблему с криминалом и коррупцией. Некогда бывшая кузница «воров в законе» в постсоветском пространстве, за короткий срок стала территорией демократии правового государства. Так называемые «воры в законе» в одночасье оказались на совершенно другой территории, где для них были более благоприятные условия – в Москве.

Были также неформальные встречи с чиновниками и депутатами, которые имели отношение к связям с Северным Кавказом. Меня поразило их государственное мышление. Мы тут привыкли, что министерство – это частная собственность министра, который его возглавляет, и никому из других чиновников не придет даже в голову вмешиваться в «огород» другого министра. Эти думают не о своем огороде; к своему удивлению я обнаружил, что у них мышление государственное, и что все они молодые люди.
К примеру, министром экономики, одним из ключевых министерств в государстве, оказалась 30-летняя молодая девушка, которую без проблем взяли бы на подиум. Но она смело управляет экономикой, не оглядываясь на главного руководителя государства. Никаких сомнений в компетентности и образованности этих молодых руководителей у меня не возникло. А те «мудрые», «глубоко опытные» старожилы управления государством, чьи должности они заняли, сегодня митингуют в стане так называемой «оппозиции». Меня удивило, что подавляющая часть этого контингента – бывшие милиционеры, которые были уволены одним приказом в один день. А о принципиально новой Полиции можно рассказывать часами. Их работу чувствуешь на каждом углу и на каждой улице. Буквально 10 лет назад если бы сказали, что грузинский «гаишник» не берет денег, это был бы уже смешной анекдот. Наша милиция ни за что сегодня не поверит в то, что грузинские полицейские, которых они знали в недалеком прошлом, вот так просто откажутся от такого «рентабельного бизнеса», где прибыль зашкаливает за все возможные проценты. Но это факт, который я видел своими глазами. «Гаишников» в Грузии просто нет.

Об этом можно рассказывать часами, но самое большое, что меня поразило, это то, что государственный аппарат работает не на себя, а на государство. 

- Как Вы оцениваете дальнейшие грузино-черкесские отношения?

- Я очень надеюсь, что наши взаимоотношения будут развиваться положительно и динамично. Я понимаю, что существуют всякого рода опасения на фоне ухудшающихся российско-грузинских взаимоотношений. Но и во времена Советского Союза, и сейчас было так, что государство было само по себе, а народ сам по себе. Государственные взаимоотношения это компетенция глав Грузии и России. Не смотря на их состояние, я видел в Тбилиси очень много представителей российского элитного бизнеса, в частности везде стоят заправки «Лукойла», а сеть казино «Шан-Грила», депортированная из Москвы, неплохо обосновалась в Тбилиси, очень большой поток туристов из России. Греческо-мифологическое изречение «Что позволено Юпитеру, то не разрешено быку» здесь не может действовать. На уровне народной дипломатии между Россией и Грузией идут очень серьезные положительные контакты. Почему таких контактов не может быть у нас, у непосредственных соседей? Тем более, дальнейшее решение абхазского вопроса напрямую зависит от этих взаимоотношений и контактов. По большому счету, такие положительные взаимоотношения уже существуют в самой Абхазии. Я видел в Тбилиси два автомобиля с абхазскими номерами. На них прохожие совершенно не реагировали. Мне страшно представить что будет, если в Сухуме появится автомобиль с грузинскими номерами. Большой товарооборот в Абхазии идет из Грузии не потому что грузины лукавят и хотят обмануть абхазов, а по той причине, что в Грузии для бизнеса намного более благоприятные условия, чем в России. Я уже писал, что тот факт с абхазским паспортом, который не легитимен в России, в Грузии предоставляет определенные льготы, просто парадоксален.

Все это я назвал бы просто продуманной, современной, демократической политикой. В международной политике такая стратегия имеет большие преимущества перед хитростью и лукавством. Его «прелести» я испытал на собственной шкуре, когда обратно переходил российскую границу. Меня держали около 3-х часов на таможне, при этом ничего не предъявили и не объяснили причины. «По всей вероятности, искали схемы расположения стратегических ядерных объектов на территории России». ;-) Только до сих пор не понятно – почему на обратном пути?

Народная мудрость и дипломатия всегда были выше государственной. Когда государственные структуры заходили в тупик, всегда народная дипломатия вступала в свои права и находила выход из любой тупиковой ситуации. В Абхазии сейчас идет такой процесс. Думаю, что это весьма положительный момент, который нужно поддерживать и развивать. Черкесы тоже имеют право восстановить свои исторические дружеские взаимоотношения с Грузией и надеяться на развитие этих взаимоотношений – в бизнесе, в политике и во всех остальных отраслях. Тем более никаких предварительных условий грузины не выдвигают. Мы обязательно возьмемся за дружески протянутую руку. Так нам предписывает Адыгэ Хабзэ!

- Как восприняли Вашу поездку ребята, с которыми Вы воевали? Высказывали ли Вам какое-либо мнение по этому поводу?

- Перед тем, как выехать в Грузию, я много встречался со своими соратниками и обсуждал этот вопрос. Все, с кем я воевал, и все эти годы поддерживаю близкие взаимоотношения, к моему удивлению, восприняли это весьма положительно. Все они понимают, что жить дальше просто получая удовольствие от этой ситуации, невозможно. Многие воевавшие потеряли все, кроме воспоминаний и радости победы в незавершенной войне. В Абхазии есть силы, которые живут на этом и это является основным стратегическим ресурсом в их деятельности, и на этом строят всю свою карьеру и политику. Все понимают, что жить дальше ценностями войны, которые остались в наследство от посткоммунистического периода, дальше невозможно. По истечению какого-либо периода необходимо налаживать дружеские взаимоотношения со всеми соседями. Этот процесс идет не против России, а за наши народы, за наше будущее.

- Сейчас многие с интересом ждут реакции Абхазии – как она воспримет эту поездку?! Ожидается негативная, можно сказать ревностная реакция со стороны Абхазии. Что Вы думаете по этому поводу?

- Все мои друзья, с кем я воевал, с кем делил трудности того сложного военного периода, молчат. Они меня знают, думаю, что даже не допускают мысли, что я могу что-то предать, продать и т.п. Я точно знаю, что многие разочарованы всем тем, что происходит вокруг них в Абхазии, но сделать ничего с этим не могут. И в этой ситуации самая большая мудрость, конечно, сохранять молчание. Я это прекрасно понимаю. Я знаю точно – пока они не поговорят со мной, и меня не выслушают, никаких выводов, тем более заявлений, делать не будут. Они сами понимают, что надо искать выход из этой тупиковой ситуации, сложившейся между Грузией и Абхазией. Все знают, что ситуация в Абхазии резко изменится после Олимпиады 2014. Никто не знает – в какую сторону она изменится, и что ждать от этой ситуации. Во всем этом мало приятного.

А что касается разного рода лиц, как я уже раньше писал, выполнявших в период войны всякого рода «невыполнимые миссии» и представляли Абхазию где угодно, но только не в самой Абхазии, а теперь разводящих истерику при одном слове «Грузия», меня они мало беспокоят. Я им предоставил уникальную возможность оправдаться перед собственным народом и реабилитироваться перед властями. Пусть пользуются.

- Недавно прошла информация, что в Сухуме готовят конференцию, где будут обсуждены абхазо-черкесские взаимоотношения. Вы собираетесь туда поехать?

- Пока ко мне такого приглашения не поступало, но я тоже владею такой информацией. Если конференция будет, и я буду приглашен, обязательно поеду. Нам крайне необходимо разговаривать, разрушать сложившиеся негативные стереотипы. Наши народы не должны становиться заложниками интересов отдельных кланов, пытающихся заработать на чем угодно, даже на сложившихся исторических проблемах. Необходимо двигаться вперед – к созиданию. А это может быть только через диалог, не только с абхазами, но и с теми же грузинами. Я понимаю, что мои последние действия внесут большую смуту, но рано или поздно кто-то должен это сделать. Я не могу придерживаться стратегии «пусть кто угодно, но не я». Позиция «остаться любимчиком народа», особенно у властей, не продуктивна. Меня это мало интересует. Мы должны продвигаться вперед, нам крайне необходимо обеспечить достойное будущее своим потомкам. Ради этого сложили свои головы все, кто погибли в этой войне. Мне совершенно не интересно уповаться существующей «неискренней истерикой» по Грузии. Меня больше беспокоит будущее.

21 марта, Черкесск - круглый стол: черкесы и абазины. Яганов о поездке в Грузию

Комментарии 0