Их нравы

«Господин президент, я требую ответа»

У афганского президента ответа нет. Окруженный высокопоставленными чиновниками, Хамид Карзай взволнованно и терпеливо выслушивал в пятницу рассказы родных 16 жертв предрассветной бойни, устроенной американским солдатом в провинции Кандагар.

Раздавленные горем старейшины с чувством говорили о  горечи утраты, о безнадежности, и требовали справедливости. Почти все они утверждали, что, вопреки заявлениям американских военных, в бойне принимал  участие не один-единственный солдат.

После встречи Карзай поддержал обеспокоенность старейшин, по-видимому, убежденный всем услышанным.

«В его семье, в четырех комнатах были убиты люди – убиты женщины и дети – а затем всех их стащили в одну комнату, и подожгли. Такое  один человек не может сделать», –  сказал президент журналистам.

«Аль-Джазира» приводит выдержки из записей, сделанных во время встречи.

Карзай: Узнав об этом горьком, разрывающем сердце происшествии, я позвонил Асадулле Халеду [министру по делам племен и специальному координатору по югу страны]. Он сказал, что они уже едут к месту происшествия … он и члены совета провинции … Преогромное вам спасибо, что несмотря на такое горькое, сердце разрывающее происшествие вы их приняли, и признали их, и говорили с ними … И большое спасибо за то, что приняли мое приглашение и говорите со мной. В таких обстоятельствах, когда здесь есть  правительство, есть система и президент, и вдруг приходит иностранец и убивает ваших детей,  и все же у вас есть терпение говорить с этим президентом – это очень большое дело … это наполняет нас смирением.

Брат одной из жертв Мухаммад Дауд: Мой брат, которого американцы сделали шахидом, мы оставили его дома, чтобы он заботился о нашем земельном участке, поливал его.  Ради Бога, подумайте об этом: у него шестеро детей. Сотни тысяч подобных случаев происходят в Афганистане.

Карзайутвердительно кивая: Да, происходят.

Брат убитого: Я услышал об этом по радио. У меня нет телевизора, но я слушал радио … Он спал вместе с детьми, было часа два или три утра. Представьте себе это, будь вы  президент, министр, или солдат …

Карзай кивает в знак согласия.

Брат убитого: Если кто-то входит в чей-то дом  - иностранец, который говорит по-английски, а он говорит на пушту. Он подводит его к двери, где другой, наставляет на него  пистолет и говорит: «Талибан!»  Где  там был «Талибан»? Этот район рядом с американской базой.

Он указывает на министра Халеда, сидящего напротив него.

Вот, министр видел этот район, он сидит перед нами. Если я преувеличиваю, у нас здесь есть свидетели. Министр,  Хаджи Ага Лалай… все те, кто здесь находится… Когда жена моего брата рассказывает эту историю … она говорит, что американцы пришли и взяли его за левую руку, и сказали: «Талибан, Талибан!» Пришел еще один и ударил его по голове пистолетом. Я наполнил  целый горшок  его мозгами. Другой американец наставляет пистолет на его шестимесячного сына Хазратуллу. И она умоляет его ради Бога … но он неверный американец, хотел бы я, чтобы это  был солдат Афганской национальной армии или полицейский, по крайней мере, он бы понял слово Бог. Она просит его ради Бога, а он отшвыривает ее прочь. Сколько благородства у нас, пуштунов – мы можем прожить рядом сто лет, но не зайдем друг к другу в дом без разрешения.

Но сегодня приходит американец и бьет мою жену, и позорит ее. Кто навлек это на нас? Вы все, ответьте мне. Дайте ответ.

Карзай, склонившись влево, медленно кивает головой.

Брат убитого: Я прошу вас, дайте мне ответ.

«Вы дайте мне ответ», – обращается  он к  начальнику штаба армии, сидящему напротив, низко наклонив голову.

«Господин министр, дайте мне ответ. Из-за кого все это?»

«Я требую ответа», – повторяет он, переводя взгляд с одного на другого из сидящих напротив чиновников. На шесть секунд воцаряется тишина. Карзай пристально смотрит на него, затем опускает глаза.

«Я хочу получить ответ, а вы молчите. Подождите  - я еще не закончил», - прерывает он кого-то, попытавшегося заговорить.

Карзай: Говорите то, что вы хотите сказать.

Брат убитого: Дайте мне ответ на то, что я сказал.

Он смотрит на чиновников: «Я требую ответа».

Карзай : У нас нет ответа.

Он смотрит на своих чиновников, затем вновь поворачивается к брату жертвы.

«Я требую ответа».

Молчание.

«Значит, ответа нет?»

Карзай: Нет.

Брат убитого: Значит, вина установлена?

Карзай: Без сомнения.

Брат убитого: Мы все согласны с этим?

Карзай: Без сомнения.

Брат убитого: Когда он [американский солдат] бьет ее [жену брата] наотмашь, а она умоляет его ради Бога, половина его тела, шахида,  лежит внутри, а половина – снаружи. Она встает, но ее заставляют опуститься  обратно, на свое место, она хочет совершить исламские ритуалы по убитым, зажигает лампу  - вокруг  полно американцев, которые теперь в один голос утверждают, что это был один американец – и к тому же сумасшедший? Какой позор! Почему этот сумасшедший не убил себя? … Почему не убил своих друзей? Какой он сумасшедший, если может убить 11 детей этого бедного парня, и мой брат, а затем вернуться прямиком на свою базу? То, что ему удалось добраться до четырех домов в радиусе четырех километров, это поражает.

Затем жена моего брата встала и до утра совершала ритуалы по моему погибшему мученической смертью брату Мухаммаду Дауду.  Ради Бога, задумайтесь об этом хоть на секунду. До самого утра эта женщина сидит, а перед ней лежит тело  мученика.  Только утром мне позвонили, и в каком, вы думаете, состоянии я отправился туда?

Я не хочу никакой компенсации, ни от кого. Я не хочу хаджа [паломничества в Мекку], я не хочу денег, я не хочу виллу в Мина Айно [престижном районе в городе Кандагар] – я просто хочу, чтобы   американцы были наказаны. Да, я хочу этого. И я подчиняюсь воле Всевышнего. А если это невозможно, Бог с вами, я немедленно уезжаю.

Карзай: Я понял, я понял.

Комментарии 3