Общество

Размышления английского мусульманина об Исламе и Западе, о вере и материализме

Как человека, родившегося и выросшего в Великобритании, меня часто спрашивают, что мы, мусульмане, можем дать Западу? Но, прежде чем отвечать, я хотел бы задать вопрос сам: «Мы являемся мусульманами, потому что мы верим в Аллаха, или же мы верим в Аллаха, поскольку мы - мусульмане?».

Этот вопрос пришел мне на ум более десяти лет назад во время марша протеста по улицам Лондона против советской оккупации Афганистана. Я принял Ислам несколько лет назад, и это была не первая моя демонстрация. Там были плакаты, много кричали и скандировали. И между такими выкриками, как: "Русские - прочь", "Смерть Брежневу" и "Да здравствуют мусульмане Афганистана", мы кричали наши исламские лозунги: «Аллаху Акбар» и «Ля иляха илля Аллах». К концу демонстрации ко мне подошел молодой человек, который представился как интересующийся Исламом. "Извините, - сказал он, - а что значит «Ля иляха илля Аллах»?”

Не колеблясь, я ответил: "Нет бога, кроме Аллаха". "Я не прошу Вас переводить, - сказал он. - Я прошу Вас ответить мне, в чем смысл этих слов?" И когда он увидел, что я не могу ему ответить, последовало долгое молчание. Вы, несомненно, подумали: "Что это за мусульманин, который не знает смысла слов «Ля иляха илля Аллах»?” На что я хочу ответить: ”Типичный мусульманин.”

В тот вечер я размышлял о своем невежестве. Размышления не принесли мне никакую пользу, напротив, я впал в депрессию.

Так как же я стал мусульманином? Вы, несомненно, слышали такой анекдот о Ходже Насреддине: однажды к нему заходит его друг и видит, что Ходжа сидит у большой корзины с красным перцем. Его глаза покраснели и опухли, десны были в крови, а из глаз текли слезы. Однако он продолжал их есть. Его друг спрашивает его: «Ходжа, зачем ты себя мучаешь?» «А затем, - отвечает ему Ходжа Насреддин, откусывая следующий перец, - что я ищу в корзине сладкий перец».

 Я сам был в таком же положении. Я хотел нечто большее, то, ради чего стоит жить. Ни одна идеология или альтернативный образ жизни не могли удовлетворить эту внутреннюю потребность. Это неуловимое «нечто» каждый раз словно мелькало за углом, но никогда не представлялось явным. Разочарованный во всех аспектах жизни, я покинул Британию и направился на Ближний Восток. Это не было сознательным выбором, однако именно там я нашел искомый «сладкий перец».

Ислам не был похож ни на что другое. У него были законы для управления государством, у него была экономическая система, у него были правила, охватывающие все аспекты повседневной жизни. В нем было равноправие, он одновременно обращался ко всем расам, был открытым и понятным. Да, и еще у него был Бог, Один Бог, в Которого до этого времени я неясно верил. Вот и все. Я сказал «Ля иляха илля Аллах», и стал частью этого общества. В первый раз в своей жизни я испытывал это чувство принадлежности.

У новообращенных бывает большое стремление как можно больше узнать о своей религии в кратчайшие сроки. За несколько лет после принятия Ислама моя библиотека быстро разрослась. Там было столько того, чему нужно было учиться, и так много книг, готовых обучать! Книги по истории Ислама, по экономической системе Ислама, по концепции власти в Исламе, бесчисленные брошюры по исламской юриспруденции, и, более того, книги об Исламе и революции, о том, как мусульмане должны восстать и создать исламские государства. Когда я вернулся в Англию в начале 1979 г. для учебы в университете, я готов был познакомить Запад с Исламом!

Именно к этим книгам я и обратился за ответом на вопрос: "Что означает «Ля иляха илля Аллах»?” И опять я был разочарован. Эти книги были об Исламе, но не об Аллахе. Они охватывали все вопросы, которые вы могли себе представить, за исключением того, который действительно имел значение. Я задал этот вопрос имаму при университетской мечети. И он тоже, извинившись, уклонился от ответа. В это время один брат, услышавший мой разговор с имамом, подошел ко мне и сказал: "У меня есть тафсир (толкование) смыслов «Ля иляха илля Аллах». Если хочешь, можем почитать вместе”. Я думал, что это может занять - самое большее - десять или двадцать страниц. Как оказалось, этот тафсир - на 5000 страницах, в нескольких книгах! Это были произведения «Рисале-и Нур» Саида Нурси.

Сначала я, посчитав книги «Рисале-и Нур» мистицизмом, отклонил их. Тот брат сказал, что это реакция исходит от узкого мышления. Не имея интеллектуальных «костылей» своих старых книг, я чувствовал себя невежественным и потерянным. Между тем, эти произведения представляли собой совершенно новый язык, совершенно новое видение. Мой брат почувствовал мое замешательство. Он сказал: "Не беспокойся. У всех книг, которые ты прочитал до этого, есть свое место. Они подобны кожуре, но это, - сказал он, указывая на экземпляр брошюры «Великое Знамение», - сам плод". Так мы начали читать, на этот раз начав во имя Аллаха, и со временем постепенно все стало на свои места.

Каждый из нас рождается в полном невежестве, но желание познать себя и окружающий мир заложено в нас. На такие вопросы, как: "Кто я? Откуда я? Что это за место, где я нахожусь? Какова здесь моя обязанность? Кто меня сотворил?", каждый из нас находит ответы по-своему, либо путем непосредственного наблюдения, либо путем слепого следования ответам, предлагаемым другими. И то, как человек проводит свою жизнь, и по каким критериям он действует в этом мире, полностью зависит от характера этих ответов. «Великое Знамение» - это путешествие по вселенной, а путешественник - это тот, кто ищет ответы на эти вопросы.

«Великое Знамение» не предполагает заранее веры в Бога, а проходит путь от создания к Создателю. И доказывает, что любой, кто искренне хочет найти ответ на эти вопросы, кто видит созданный мир таким, какой он есть, а не как он хочет видеть или предполагает, неизбежно придет к выводу «Ля иляха илля Аллах» (т.е. «Нет другого божества, кроме Бога Единого»). Ибо он увидит порядок и гармонию, красоту и равновесие, справедливость и милосердие, щедрость и управление; и в то же время он поймет, что эти качества (атрибуты) не относятся к созданиям, которые бренны, бессильны и сотворены, а принадлежат Одному Творцу, у Которого все эти атрибуты имеются в совершенстве и абсолютности. Таким образом, он увидит вселенную как книгу, которая рассказывает о своем Авторе.

В «Трактате о природе» Саид Нурси еще шире раскрывает толкование «Ля иляха илля Аллах». В этой брошюре он рассматривает тему причинности, которая является краеугольным камнем материализма, на котором построена современная наука. Вера в причинность порождает такие слова, как: «это естественно», «создала природа», «произошло случайно», и т.д. Бадиуззаман, который обоснованными доводами разрушает миф о причинности, показывает, что те, кто придерживается этого убеждения, видят мир не как он есть на самом деле, а как им представляется, как им хотелось бы видеть.

В «Трактате о природе» Саид Нурси показывает, что все создания на всех уровнях взаимосвязаны и взаимозависимы подобно концентрическим или пересекающимся кругам. Он показывает, что создания возникают как будто из ничего, и в течение своей краткой жизни каждое из них имеет свои собственные цели и задачи - действовать в качестве зеркала, в котором отображаются различные Божественные атрибуты и бесчисленные проявления Божественных имен. Их сотворенность, временность, бессилие, их полная зависимость от других факторов, вне всякого сомнения, показывает, что они не могут быть собственниками того, чем они обладают, не говоря уже о каких-то атрибутах совершенства созданий, которые подобны им или больше их.

Материалисты, однако, видят вещи по-другому, но не видят разные вещи. Они хотят, чтобы мы поверили в то, что порядок и гармония во вселенной, которые они не могут отрицать, являются работой случайности, работой хаоса и беспорядка. После этого они хотят, чтобы мы верили, что эта вселенная поддерживается механическим комплексом причин (а как это происходит, не знают даже сами материалисты) - причин, которые сами сотворены, бессильны, невежественны, временны и беспорядочны, но как-то умудряются, с помощью законов, возникших на пустом месте, создавать эти произведения искусства в удивительной гармонии и равновесии, которые мы видим и слышим вокруг нас.

 Подобно Аврааму в доме идолов, Бадиуззаман разрушает эти мифы и суеверия. И постоянно подтверждает: учитывая, что все создания взаимосвязаны, тот, кто сотворил семя цветка, сотворил и сам цветок; и, учитывая их взаимозависимость, тот, кто сотворил цветок, сотворил и дерево; и опять же, учитывая то, что они взаимосвязаны, тот, кто сотворил дерево, сотворил и лес, и т.д. Таким образом, чтобы иметь возможность создать один атом, необходимо уметь создать всю вселенную. Это, конечно же, трудная задача для причины, которая слепа, бессильна, временна, зависима и не имеет знаний и цели.

Все больше ученых начинают понимать, что механистические теории прошлого уже невозможно защищать. Столкнувшись с красотой, великолепием, порядком, гармонией, симметрией и целью, попытки объяснить создания, опираясь на теорию случайности и причинности, становятся все более несостоятельными. Многие из них настолько возмущены неизбежным крахом своих старых богов, что впадают в истерику. Известно, что один знаменитый биолог - а биология по-прежнему является наиболее жестко механистической дисциплиной - сказал так:

"Странно, но чем больше гармонии и красоты я обнаруживаю во вселенной, тем больше я убеждаюсь в ее бессмысленности". Бедный человек, по-видимому, не понимает, что если ничто не имеет смысла, то и его действия точно так же бессмысленны. Другой знаменитый - или, я бы сказал, печально-знаменитый - ученый, также биолог, утверждает, что существование живых существ, и, в частности, феномен их формирования, ни в коей мере нельзя отнести к случайным движениям слепых, невежественных и бессильных причин. Он не одинок в своем мышлении, но он является первым видным биологом Запада, открыто высказавшим подобное убеждение. Интересно, что он уподобляет состояние научного круга Запада на Россию времен Брежнева. 

 Механистическая теория является жесткой, всевластной ортодоксальной доктриной, с которой все ученые - в частности, биологи, - должны смириться, если они хотят сохранить свой авторитет и свою работу. И поэтому они вынуждены жить, ведя опасную игру, - крича о своей приверженности (этой теории) на публике, но шепча свои реальные мысли в уединении. Когда вышла книга, в которой были опубликованы его нападки на теорию причинности, журнал "New Scientist" объявил ее "кандидатом на сожжение". С тех пор автор книги стал изгоем, своего рода Салманом Рушди среди научного мира Запада.

Такие весьма различные мнения относительно целесообразности гипотезы причинности свидетельствуют о том, что присвоение природе или природным законам силы, способной творить, отнюдь не означает, что это - неизбежное следствие объективного научного исследования. Это не более чем личное мнение. Кроме того, отрицание Создателя вселенной, который сделал внешние причины завесой для сокрытия руки Своего Могущества, - это не акт разума, но акт воли. Иными словами, гипотеза причинности является грубым и хитрым средством, с помощью которого человек распределяет собственность Создателя между созданиями, с тем, чтобы он смог быть абсолютным собственником и правителем над собой и над всем, чем он владеет.

Моя цель заключается не в пересказе книг «Рисале-и Нур», но чтобы показать, как далеки были мои предыдущие представления об Аллахе до чтения этих книг. Я думал, что, сказав «Ля иляха илля Аллах», я сказал все, что должно быть сказано об Аллахе. Благодаря «Рисале-и Нур», я сейчас понял, что ранее в моем представлении "бог" был тем, что мне давало возможность заполнить пробелы, неизвестным фактором, почти произвольно помещенным в начале сотворения, чтобы избежать невозможности бесконечной цепи сотворения. Он был "первопричиной", "первым толчком", неким "богом, заполнявшим пробелы". Он был словно "королем" в английском варианте конституционной монархии, которому должно проявляться максимум уважения, но не позволено вмешиваться в дела повседневной жизни!

«Рисале-и Нур», получивший вдохновение от «Ля иляха илля Аллах», показывает знамения Бога в Его созданиях, являющихся зеркалами Его Имен и атрибутов (качеств), которые проявляются перед нами в постоянно новых и изменяющихся формах и композициях, приводя в результате к познанию, подтверждению, покорности, любви и поклонению. «Рисале-и Нур» показывает особый процесс становления мусульманином в подлинном смысле этого слова: от размышления к познанию, от познания к подтверждению, от подтверждения к вере или убежденности, а от убежденности к покорности. Каждое новое мгновение, каждый новый день, проявляет новые аспекты Божественной истины, и этот процесс идет непрерывно. Внешние проявления Ислама, т.е. формы поклонения, в каком-то смысле неизменны. Однако, вера (иман) может либо усиливаться, либо ослабевать, в зависимости от непрерывного процесса, о котором я только что говорил. Таким образом, это является реалией веры, на которую более всего необходимо обращать наше внимание; реалии Ислама неизбежно будут базироваться на ней.

Таким образом, я могу сказать, что я был мусульманином, но не был верующим, ибо то, что я принимал за веру, в действительности было не более чем невозможностью отрицания. Бадиуззаман не привел меня к Исламу - это мог бы сделать каждый, - но привел меня к вере, к убеждению. К убеждению путем расследования, а не через подражание.

 Давайте возвратимся к вопросу: что мы, мусульмане, можем дать Западу? Отвечаю: все и ничего. Иман (веру) и Ислам, которые представляют собой все; и у нас есть наше понимание и толкование Ислама, которые в большинстве случаев являются вообще ничем.

Как явствует из книг, которые знакомили меня с Исламом, практически все, что было написано для Запада, осталось на уровне некоего простого культурного обмена. А вопрос веры, являющийся основным, почти всегда обходился сносками, либо полностью игнорировался.

В Коране слово "Аллах" упоминается более чем 2500 раз, слово "Ислам" - менее десяти. Современная же исламская литература имеет противоположное соотношение. В Коране соотношение между словами "иман" (вера, вероубеждение) и "Ислам" - 5:1 в пользу "имана". В названиях книг на арабском языке, написанных до конца 19-го века, слово "Ислам" чуть превышает "иман" в соотношении 3:2. В 1960-х годах это соотношение взлетело до 13:1, а сегодня оно, безусловно, еще выше. Естественно, в таком случае, подход Запада к Исламу сосредоточился как к системе, как к альтернативной "идеологии", и был представлен почти полностью без обращения к истинам веры (имана).

Другая причина, почему наш подход к Западу добился незначительного прогресса, состоит в нашем неправильном понимании Запада. Запад является не только геополитическим образованием, это также некая метафора. Географически, Запад – это первое место массового восстания против Божественного. Современная западная цивилизация, насколько нам известно, является первой цивилизацией, не имеющей в своей основе определенного религиозного вероубеждения. Запад, таким образом, является метафорой захода солнца веры, метафорой затмения Божественного. И поскольку это затмение уже не ограничивается геополитическим Западом, можно сказать, что там, где истины веры были отвергнуты, - это Запад. Таким образом, Запад следует рассматривать как состояние души, как болезнь, как заблуждение. Первопричиной этого, как указывает Саид Нурси, является болезнь самопоклонения, поклонение своему "Энэ" (арабск. "Я" или "эго").

Начиная с эпохи Возрождения, человек на Западе был точкой отсчета самого себя, центром своего собственного мира, единственным критерием, по которому он жил в своей жалкой жизни. Он похитил одежду Божественных Имен, оделся в нее и вообразил себя как бога. Но проблема в том, что она не подходит ему, и не подойдет.

Не желая признавать, что его обязанность состоит в размышлении над Божественными проявлениями во имя Творца и согласно Его Воле, человек Запада объявляет их своей собственностью и тратит жизнь, пытаясь присовокупить их к своему воображаемому имуществу. Его поиски бесконечного в бренном мире затягивают его в жестокую и зачастую преступную конкуренцию со своими сородичами. Бесконечные желания человека еще более обостряются тем фактом, что он ограничен, бессилен и зависим, и обязательно однажды, оставив все, что он считал своим, столкнется со смертью. Свою ограниченность и недостатки, которые должны бы напоминать ему о его абсолютной зависимости и бессилии, он пытается скрывать. Западный человек опасается мыслей о своей конечной судьбе, душит заложенную в нем способность познавать и любить Творца, признать, что человек (без Него) – ничто и ничего своего не имеет.

 Светское, эгоцентричное общество Запада на всех уровнях направлено на ослепление и одурманивание, - чтобы скрыть тот факт, что "религия эго" не оправдала надежд, что светская троица "безграничного прогресса, абсолютной свободы и неограниченного счастья" так же бессмысленна, как и христианская Троица, отвергнутая столетия назад; чтобы скрыть тот факт, что экономический и научный прогресс, являющийся основным идеалом светского гуманизма, превратили Запад в духовную пустыню и уничтожали поколение за поколением.

Однако есть люди, которые начинают просыпаться, осознавать иллюзию, в которой они живут. И вот этим людям следует показать болезнь "Энэ" (собственного "Я"). Бесполезно объяснять тем, кто страдает этой болезнью, о том, что экономическая или судебная система Ислама наиболее равноправна или наиболее справедлива. Вы не сможете вылечить человека, больного раком, давая ему новую одежду. То, в чем он нуждается, - это правильный диагноз, хирургическая операция и постоянное лечение. В «Рисале-и Нур» все это есть.

Вы помните, что первоначально я отказался от «Рисале-и Нур», сочтя его произведением мистицизма, и я слышал, что и другие говорят о нем подобное. В действительности же все наоборот, потому что в ясном выборе, который ставит перед нами Саид Нурси, нет ничего таинственного: вера либо неверие, вечное счастье либо вечная скорбь, спасение либо погибель, рай либо ад, - в этом мире и в последующем.

Я слышал также, что «Рисале-и Нур» называют "революционным", и с этим я согласен. Но я не говорю о революции в политическом смысле этого слова. В «Рисале-и Нур» нет упоминания об этом. Хотя я уверен, что если бы Бадиуззаман выступал за насильственное свержение всех светских режимов, то «Рисале-и Нур» в обязательном порядке изучался бы во всех западных университетах, а имя Бадиуззамана было бы известнейшим на Западе.

Потому что экстремизм, особенно религиозный, - это слабое место Запада. Что может быть лучше, прекраснее зрелища в глазах западных средств массовой информации, чем тысячи возмущенных мусульман, которые в какой-нибудь далекой стране с криками "Смерть Америке!" требуют революции и введения шариата? Запад уже не нуждается в искаженном представлении Ислама: мы это сами делаем за них, им же остается только снять и показать. Я помню подобную демонстрацию, прошедшую более десяти лет назад в одной стране, в которой Америку называют «Великим Дьяволом». Что поразило меня тогда - это то, что более 70% толпы были одеты в «Левис», и что окурки, оставшиеся после демонстрации, были от сигарет «Мальборо» и «Винстон». Словно одна рука разрывает - или требует разорвать - узы, которые связывают нас с Западом, другая же рука еще более связывает их.

И еще, мы постоянно твердим, что настало время действий, что мы много говорим. Я даже слышал, что это говорят в отношении «Рисале-и Нур»: «Это все слова, - говорил кто-то, - и никаких действий». Но мы даже не говорили, мы просто стонали и кричали. И оттого что мы не разговаривали, не обсуждали - брат с братом, верующий с верующим, мусульманин с мусульманином, - во имя Аллаха, на языке Корана и на языке, на котором написана книга вселенной, когда мы действуем, мы действуем неправильно, без компетенции, без дисциплины, без подлинных критериев и ориентиров. И, в конечном счете, без какого-либо долговременного результата. Запад это прекрасно понимает.

Нет, революция, сторонником которой является Бадиуззаман, не относится к таким революциям, к которым призывают на улицах Тегерана, Каира или Алжира. Революция, предусмотренная «Рисале-и Нур», - это революция в сознании, в сердце, в душе человека. Это не Исламская революция, но революция вероубеждения. Это происходит на двух уровнях: она устроена так, чтобы вывести мусульман из подражательной веры к осознанной вере, и отвести неверующих от самопоклонения к поклонению Аллаху. И именно поэтому, в глазах тех, кто контролирует Запад, такие труды, как «Рисале-и Нур», кажутся опасными.

В конце я хотел бы сказать следующее: после многих лет поиска и сравнения, я могу сказать, что «Рисале-и Нур» - это единственная самодостаточная, всеобъемлющая работа по Исламу, которая видит мир таким, какой он есть в действительности, которая представляет истины веры как они есть, которая толкует Коран, как желал наш Пророк, которая определяет настоящие и очень опасные болезни, от которых страдает современный человек, и предлагает лечение.

Нельзя игнорировать такой труд, как «Рисале-и Нур», отражающий свет Корана и освещающий вселенную. Потому что только Ислам ограждает современного человека от катастрофы, и я считаю, что будущее Ислама зависит от «Рисале-и Нур» и от тех, кто следует за ним и черпает в нем вдохновение.

(Кратко об авторе статьи. Родился в Англии, в г. Бирмингеме, в 1955 г. В 1975 г. принял Ислам. Закончил Даремский университет по специальности арабский и персидский языки. Затем защитил докторскую диссертацию по политическим и религиозным движениям Ирана в Сафавитский период. Преподает в Манчестерском университете).

(Перевод с английского)

Автор: Колин Тёрнер

Комментарии 0