Общество

Ильяс Умаханов: Мы должны отдавать приоритет людям старшего поколения

В канун праздника Курбан-байрам и в период хаджа-2011 мы встретились с заместителем председателя Совета Федерации, первым заместителем председателя Комитета Совета Федерации по международным делам, уполномоченным по делам Хаджа Ильясом Умахановым.

— Ас-салям алейкум, Ильяс Магомед-Саламович! Разрешите поздравить вас с радостной новостью — выделением дополнительных 2000 мест на сезон хаджа 2011, что стало возможным благодаря вашему непосредственному участию. Не возникло ли у паломников проблем с получением документов и как распределялась эта квота?

— Вопрос правильный, поскольку решение о предоставлении дополнительной квоты мы получили за неделю до официального завершения приема документов. Поэтому задача состояла в том, чтобы обеспечить максимальную организационную мобилизацию, быстрое распределение квот, особенно где возникла острая нехватка мест, и доставка паспортов для получения виз в саудовское посольство в Москве. А также бронирование мест проживания для 2000 паломников, их транспортировка, всего того необходимого набора атрибутов, без которых пересечение границы КСА нашими паломниками невозможно. Думаю, что с этой задачей мы справились, поскольку на 20 октября было оформлено и роздано соответствующим туроператорам 22 500 виз и паспортов, чтобы своевременно обеспечить доставку наших паломников в святые места.

К сожалению, дефицит мест ежегодно составляет 3–4 тысячи человек. В этом году сверх дополнительной квоты было еще около 1,5 тысячи желающих совершить хадж. Это свидетельствует о том, что интерес к хаджу повышается.

В этом году получили возможность совершить хадж представители 50 регионов. Два-три года назад их было намного меньше. Мы будем в последующем придерживаться расширения географии хаджиев, проводимого нами совместно с руководителями Духовных управлений в регионах.

— В мусульманских странах люди, записываясь на хадж, годами ждут своей очереди. Может ли и в России сложиться такая ситуация?

— Такого ажиотажного спроса, который существует, например, в Турции, Иране, Индонезии, у нас нет. Там люди вынуждены по 7–8 лет стоять в очереди, чтобы совершить хадж. Как я полагаю, учет паломников и выстраивание прозрачной очередности решает сразу две проблемы: прозрачность распределения квоты и возможность того, чтобы каждый паломник был информирован заранее, что на следующий год он точно попадет в список. Также это поможет исключить злоупотребление туроператором оформлением этих списков. С другой стороны, очередность нужна, чтобы обеспечить поездку в первую очередь тех людей, кто его совершает впервые. Мы должны, как и в других мусульманских странах, отдавать приоритет людям старшего поколения. Исходя из этих обстоятельств, будем двигаться к созданию электронной записи очередности, что весьма удобно и для туроператоров, и для паломников.

— На постсоветском пространстве, в странах Центральной Азии, постоянно возникают конфликтные ситуации по вопросу, кто должен заниматься распределением квот: Духовные управления или соответствующие правительственные органы. По-вашему, у кого должна быть эта прерогатива?

— Мы не без труда нащупали механизм, когда это делается согласованным образом, в режиме консультаций, с учетом вышеназванных задач: фактически сложившегося числа паломников из разных регионов; необходимости расширить географию паломников; обеспечить приоритет тем, кто совершает хадж впервые. Это не такая простая задача, так как интерес к хаджу растет с каждым годом. Поэтому я думаю, что оправдана формула, когда распределение осуществляется согласованно между всеми заинтересованными сторонами: Духовными управлениями и правительственными органами.

Надо сказать, что квота выделяется не Духовным управлениям, а согласно межправительственному соглашению КСА и РФ. Следовательно, мы выработали достаточно согласованный механизм совместной работы — ведь у нас нет министерства по делам хаджа или религии, как в Турции, Индонезии, Иране. Мы же это делаем на общественных началах. Не знаю, насколько эта схема подходит для наших среднеазиатских республик, но, насколько я знаю, Азербайджан придерживается такой же нормы. Там работа ведется в режиме согласования и координации Духовного управления с органами власти. Мне кажется, если не существует специального министерства, то такая формула вполне оправдана.

— А нужен ли нам государственный орган — министерство или комитет по делам религий — для решения вопросов в религиозной сфере?

— Это сфера серьезных правовых решений, не организационных или управленческих, а в большей степени законодательных и конституционно-правовых, потому что у нас есть конституционное положение, которое предполагает разделение религии и государства. Со своей стороны могу сказать, что с 2002 года, когда возник Совет по хаджу, правительство и президент РФ, органы государственной власти уделяют необходимый объем поддержки и внимания в организации хаджа. Другое дело, что на уровне правительства РФ и соответствующих ведомств должен быть создан регламентирующий документ, ибо отсутствие такового все же ощущается, поскольку затрагивает актуальные вопросы. Например, транспортировку, создание дополнительных пунктов пропуска, медпунктов, вакцинации и многого другого. Это все-таки не находится в компетенции Духовного управления мусульман, а лежит на органах власти.

— Многих волнует вопрос, справедливо ли распределяются квоты между регионами. После распада СССР и с появлением возможности поехать в хадж массово, ежегодно 70–80% совершающих хадж — это паломники из Дагестана. И в этом году эта республика получила 10 тысяч мест из общероссийской квоты в 20,5 тысячи, без учета дополнительной квоты. В то же время Татарстан, Башкортостан или регионы Центральной России, имея не меньшее число мусульманского населения, получают всего по 1,5–2 тысячи мест.

— Прежде всего, здесь сказываются традиции. В истории хаджа в XIX–XX вв. основная часть паломников всегда была из Дагестана. Паломники из СССР вообще не имели возможности совершить хадж, счет был на единицы, поэтому накопительная масса совершить хадж не рассосалась в этих регионах. Другая причина связана с тем, что много людей совершают хадж повторно (2, 3, 4 раза). Чаще это относится к регионам Северного Кавказа, к Дагестану, поэтому какая-то часть паломников остается «за бортом». Социальная несправедливость в этом есть, ее надо устранить. И третья причина: стоимость хаджа. Для жителей Северного Кавказа, которые совершали паломничество преимущественно наземным транспортом, стоимость хаджа была на порядки ниже, чем для жителей Башкортостана или Сибири, так как здесь возможна доставка лишь самолетами.

Мы удвоили количество регионов за последние два года, намерены продолжать расширять географию по мере поступления заявок. Одна из проблем — не то, чтобы квота не распределялась в другие регионы (в 2009 году квота Дагестана — 6 тысяч, а выехали всевозможными способами 13 тысяч), но она там не была востребована. Это приводило к тому, что квоты из регионов перенаправлялись в Дагестан. Конечно же, основная наша задача, чтобы квота распределялась сбалансированно и мы могли охватить как можно больше паломников не только из регионов Северного Кавказа.

— Расскажите о российской хадж-миссии, ее функциях и обязанностях.

— Наша миссия состоит из 200 человек, эту норму определили власти Саудовской Аравии с учетом числа паломников из России. На них ложатся все оргвопросы, связанные с пересечением границы, размещением людей, выделением мест проживания, медицинским обслуживанием, а также взаимодействие с туроператорами и т. д. Это огромная работа. Наши представители находятся, в томчисле на границах с сопредельными государствами, откуда идут транзитные рейсы. Я надеюсь, правительство КСА отметит комплексную работу нашей хадж-миссии.

Беседовал Ильдар Нуриманов,
востоковед, руководитель
Департамента внутренних дел ДУМЕР

Автор: Информационно-аналитический портал IslamRF

Комментарии 0