Их нравы

Допросы детей и пытки – норма в "Израиле"

Владельца самой старой иерусалимской лавки сладостей и ресторана при ней зовут Гази Шахин Ghazi Shaheen. Ему 40 лет, у него шестеро детей.

Он знаменитость на Ближнем Востоке – его семья, его ресторан и его сладости. Документам на его хозяйство 300 лет, а так они существовали и до того, но без бумаг, которые так любят сегодняшние власти.

Старый ресторан не поражает великолепием и роскошью – это очень скромное заведение, для знатоков, ценителей. Не для европейских туристов. Паломников сюда тоже не заносит – нужно слишком хорошо знать Старый город, быть палестинцем или общаться с палестинцами, чтобы попадать в такие по-настоящему иерусалимские места.

Мы рассматриваем старые фотографии – тех безмятежных времен, когда палестинцы не помышляли, что держать ресторан будет приравнено к подвигу последней линии обороны от наступающего и превосходящего по силам врага.

Гази рассказывает, что когда-то у его отца работал человек из Сирии. И отец, как и его дед и прадед, каждого учил секретам семейной кулинарии, в том числе, особому способу резать мясо. Потом этот человек вернулся в Сирию, и связи оборвались.

А Гази как-то будучи в Бейруте, зашел поесть. Разговорился с официантами. Они его не только определили как палестинца, но и назвали его семью. Оказывается, тот сириец, что работал у его отца, рассказал о секретах, передал опыт и подробно описал знаменитый ресторан в Иерусалиме. В разгар всех этих радостных разговоров пришел хозяин бейрутского ресторана. Естественно, у Гази наотрез отказались взять деньги за ужин.

Надо понимать, что сегодня мало кто из палестинцев Иерусалима может отправиться за границу, поскольку велика вероятность, что обратно не пустят. А палестинские беженцы из Ливана, Сирии, Ирака, Европы, США, Канады, России, Украины, Белоруссии, как, впрочем, и ливанцы, сирийцы, иорданцы, иракцы не могут посетить Иерусалим. Их туда попросту не пускают.

Так что рассказ не только о том, как крепки связи на Ближнем Востоке и насколько они крепче сегодняшних границ. Это рассказ о том, что люди вне Палестины воспринимают каждого палестинца из Иерусалима как героя, а если у него еще и такой знаменитый ресторан, то тем более.

Тысячи нитей связывает палестинцев всего мира, и крепки они не деньгами и не поддержкой сильных мира сего. Кажется, что все связи обрублены, дома и лавки отобраны, оливы и сады вырублены, колодцы и родники засыпаны, активисты арестованы, партизаны убиты, а палестинцы все равно сопротивляются – каждый держит оборону своей маленькой высоты. Как может.

Гази живет рядом с Мечетью Аль-Акса. В ресторане работает с самого детства. Проблемы у него тоже с детства:

«"Поселенцы" приходят, опрокидывают столы. Особенно они любят это делать во время Рамадана. Никто не сомневается, что власти их покрывают. Тут же везде камеры – можно найти любого человека. Но этих "поселенцев" никогда не ищут».

Он помнит, как "поселенцы" бросили бомбу на рынке в Старом городе – это было в 1995 году:

«15 раненых, один человек убит – никого не искали, не судили. Что бы "поселенцы" ни делали, они не виноваты», — говорит Гази.

«"Поселенцы" нападают на людей, пристают к прохожим, могут чем-нибудь облить. Они крадут овощи у торговцев. Сыпят оскорблениями. Ужасные слова говорят», — Гази эти слова повторять не хочет.

«Полиция в камеры все это наблюдает. Если они считают, что "поселенцам" может что-то угрожать, они появляются и просто их уводят, без всяких последствий для них, для их же безопасности. Палестинцев никто в Иерусалиме не охраняет», — говорит Гази.

Палестинцы в Иерусалиме безоружны. Никаких отрядов самообороны у них нет. Кроме разве что кулаков, если очень накипит. Гази вспоминает один такой эпизод:

«Мне пришлось побить одного. Я послал сына за хлебом в еврейский квартал (район в Старом городе – НК). Его окружили "поселенцы", схватили, избили, погнались за ним. Били такими специальными деревянными кастетами, которые они с собой носят. Когда я увидел, как за сыном гонятся, мне пришлось одного ударить, чтобы он перестал избивать моего сына. Тот вызвал полицию. Меня арестовали и приговорили к 15 дням домашнего ареста. А ему ничего не было. Как и остальным, кто участвовал в нападении, хотя на камерах все записи были, там все видно, кто на кого напал», — говорит Гази.

Если бы не камеры, то Гази просидел бы 15 лет без суда, а не 15 дней – потому что, с точки зрения властей, палестинец виновен априори, а если он бьет еврея – то тем более.

«Мы стараемся не входить в контакт с "поселенцами" – ни в какие контакты вообще. Мы для этого "государства" — лжецы, а "поселенцы" всегда правы», — Гази объясняет мое недоумение, когда я делюсь впечатлением, как много раз наблюдала, как палестинцы сердечно здороваются друг с другом на улицах, перекидываются словами, а если мимо идут "поселенцы", то их не замечают, как будто их нет.

«Раньше они так свободно в Старом городе не ходили. А теперь они захватили здесь много домов. Их охраняет полиция на каждом углу. Они себя чувствуют в полной безопасности, ходят в любое время», — говорит Гази.

Как у большинства палестинцев, его встреча с "израильской" тюрьмой произошла в детстве:

«Во время Первой интифады они хватали всех без разбора. Мне было 15 тогда. Схватили, три дня допрашивали».

Допросы детей и пытки – норма в "Израиле". Если совсем не за что, то просто привязывают к маленькому наклоненному стульчику, завязывают глаза и заставляют балансировать часы и сутки. Если есть, за что – например, кидал камни – то эти допросы могут продолжаться неделями. Могут применить пытку током, оглушительной музыкой, могут держать в карцере. Целью является сломить волю ребенка и заставить работать на спецслужбы, выполнять поручения, доносить. Не у каждого ребенка хватает силы духа. К детям не допускают ни родственников, ни адвокатов.

Спецслужбы и армия могут арестовывать не только в Иерусалиме – в любой момент они могут вторгнуться на территорию Палестинской автономии и захватить там любого – мужчину, женщину, ребенка, если, например, они получают информацию, что такой-то участвовал в бросании камней в Иерусалиме, был арестован, подписался на сотрудничество, а потом скрылся у родни на Западном берегу.

Так что «соскочить» с крючка спецслужб палестинским детям очень трудно. Но палестинцы учат стойкости своих детей с пеленок – это теперь то, без чего не обойтись.

«Видите, рынок пуст», — говорит Гази. Вокруг его ресторана – ряды закрытых лавок.

«На Рамадан еще какое-то оживление. А так становится все хуже и хуже. Ситуация уже не на нуле, а в минусе. Нет работы, нет торговли. Нет денег платить ни за что», — обреченно говорит хозяин знаменитого ресторана.

«Мы заморозили банковский счет в апреле 2014 года. Теперь я пошел в суд — у меня долг, он растет. Если я не найду выход, то у меня могут забрать и лавку, и ресторан. Мы не сможем платить за дом. Дом тоже они заберут, хотя у нас есть бумаги. Нас выселят из Иерусалима навсегда. А здесь устроят что-то свое. Такая проблема у каждого палестинца в Аль-Кудсе», — говорит Гази.

В Иерусалиме не работает ни один арабский банк. Даже если какие-либо фонды помощи палестинцам собирают и переводят деньги, то "израильские" банки могут отказать, а могут заморозить счет, могут просто «потерять» деньги. И вспомоществование на выплату долгов не дойдет до тех, кому они нужны.

«Мы стараемся, но работы нет, — грустно улыбается Гази. – Долг растет на процентах. В конце концов нас посадят в тюрьму и все отберут. Как только сборщики налогов идут, все закрываются — раз в три-четыре дня они ходят. В воскресенье, среду, четверг они приходили на той неделе».

В Иерусалиме эти слова о сборщиках налогов звучат зловеще. Кто хоть раз открывал Евангелие, не мог не отметить, какое особое отношение к таким чиновникам здесь было во времена Иисуса Христа. Не случайно Иисус обращался к мытарям и призывал их к покаянию. Мытарь – такая особо длинная рука государства, которая держит за горло каждого. Апостол Павел был мытарем, а потом покаялся в своей жестокосердности, в своем профессиональном рвении – вот и теперь те же нераскаянные мытари, что во времена Христа, держат за горло каждого палестинца. Ничто не меняется на Святой земле.

«Они так хотят закрыть все магазины — вот таким давлением. Никто не думает о выживании, думают о последнем, на что уповаем. Аллах наш спаситель. Больше никто нас спасти не может. Мы молимся за мир. Мы надеемся жить мирно, чувствовать себя нормально. Но вы видите, что все идет в другую сторону», — говорит Гази.

«У моего отца был еще один магазин около еврейского квартала, к нему пришли "поселенцы" с незаполненным чеком – пиши любую сумму. Отец отказался. Тогда они повесили ему железные ворота и пошли в суд, требовать прав на него. У "поселенцев" были фальшивые документы, что магазин им принадлежит. Мой отец доказал, что владелец он. Перед смертью отец оформил документы на другую палестинскую семью. Пока магазин у них. Это честные люди, они на провокации "поселенцев" не пойдут», — рассказывает Гази.

Он поясняет: «Эти люди не думают о продаже "поселенцам", но есть коллаборанты, они плохо поступают – соглашаются на такие предложения. А честные семьи стараются изо всех сил сохранять дома и магазины. Но, видите, как это трудно», — говорит Гази.

«У "поселенцев" есть план – строить поселения на крышах наших лавок и ресторанов. Они не дадут нам работать, будут все контролировать сверху. Такие поселения уже есть», — говорит Гази.

Действительно, если подняться на крышу рынка – там есть обширное еврейское поселение.

«У них уже есть план для трех рынков в Старом городе. Это сложная система, которую они придумали. У них и за пределами Старого города большие планы – в Восточном Иерусалиме», — поясняет Гази.

«Пока мы здесь, мы никого не боимся. Мы не против кого-либо, но не надо приходить с оккупацией. Евреи хотят жить везде и без всяких проблем — живите как друзья, а не как оккупанты», — говорит Гази.

«Иерусалим — сердце наше, сердце Палестины. Мы всех приглашаем с миром. Так было пока они не стали все у нас отбирать обманом и силой», — говорит Гази.

«Мы будем лягушкой в их горле, они подавятся нами. Так говорили еще наши деды», — Гази ведет показывать свой ресторанчик. Это скромные столики, пластмассовые стулья, дешевые скатерти, чисто и опрятно.

На стенах висят фотографии его отца и деда и копия его документов на дом.

Мы прощаемся. Кто знает, когда я приеду снова в Иерусалим, встретит ли меня здесь этот улыбчивый человек, семья которого известна своими кулинарными секретами по всему Ближнему Востоку? Или здесь будет висеть "израильский" флаг, как на всех домах Старого города, которые захватили "поселенцы"?

Комментарии 3