Политика

Бюрократический переворот в Турции провалился

Сторонники Эрдогана поддерживают принимаемые правительством меры

Разворачивающийся в Турции коррупционный скандал обнажил противоречия между бывшими союзниками – премьер-министром Эрдоганом и проживающим в США проповедником Фетхуллахом Гюленом. В ответ на начатую правительством реформу судебного аппарата, причастного к громким обвинениям, Гюлен пригрозил поддержать на следующих выборах светскую оппозицию. Члены его движения «сделают свой выбор на основе своих ценностей», заявил он в понедельник в интервью Wall Street Journal. О причинах углубляющегося конфликта рассуждает в своей статье советник турецкого премьера Эртан Айдын.

Турецкий премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган провел недавно масштабные перемены в руководстве судебных органов и полиции, отвечая на  охвативший страну в декабре коррупционный скандал.

Но было бы ошибкой рассматривать это как борьбу между исполнительной и судебной властями, или как попытку скрыть обвинения, которые привели к отставке трех министров.

На самом деле, вопрос заключается в независимости и беспристрастности правоохранительных властей. Последние события отражают увеличивающийся разрыв между правительством Эрдогана и движением Фетхуллаха Гюлена, проживающего в добровольном изгнании в США исламского проповедника.

Движение Гюлена было важным сторонником правящей Партии справедливости и развития (ПСР), пытавшейся установить  гражданский контроль над вооруженными силами в первые два срока пребывания у власти. Теперь, однако, создается впечатление, что это движение готовило собственный  государственный  переворот.

Многие члены судебной системы и полиции, имеющие отношение к обвинениям в коррупции, выдвинутым против правительственных чиновников, бизнесменов и родных политиков, связаны с движением Гюлена.

Расследование предполагаемых случаев взяточничества вскоре превратилось в  поддерживаемую оппозицией клеветническую кампанию.

Развернувшаяся в  Турции борьба поднимает важные вопросы о том, какими должны быть отношения между чиновниками и выборными должностными лицами в плюралистической демократии. Ответ на них потребует дискуссии, охватывающей такие темы, как разделение властей и независимость судебной системы, и проясняющей отношения между политикой и религией.

Решающее значение имеет при этом понимание исторического контекста нынешнего кризиса.

В 1950 году, когда Турция стала демократической, оставшаяся от прежней системы светская кемалистская элита попыталась использовать власть военных и бюрократии для контроля над избранным правительством. На самом деле, турецкие военные при поддержке судебной власти открыто вмешивались в деятельность гражданского правительства в 1960, 1971, 1980 и 1997 годах, каждый раз во имя защиты секуляризма.

В ответ различные религиозные группы, в том числе движение Гюлена, призывали своих последователей занимать должности в бюрократическом аппарате и армии. В 1990-е поддерживаемые  военными светские правительства нанесли ответный удар, пытаясь избавиться от  верующих чиновников и военачальников: те, кто не употреблял алкоголь, или чьи родственницы носили платки, сразу попадали под подозрение.

С победой  ПСР на выборах  в 2002 году началась  нормализация турецкой демократии, и ограничения в приеме на работу и продвижении по службе верующих  граждан в высших эшелонах бюрократии были устранены. Особенно этот  процесс пошел на  пользу членам движения Гюлена, имевшего обширную сеть в сфере образования, СМИ и бизнеса.  Последователи Гюлена, утверждавшие. что поддерживают либеральную демократию и принятую ПСР толерантную,  современную форму ислама, казались естественными союзниками правительства Эрдогана.

На протяжении десятилетия связанные с Гюленом компании играли широко признаваемую и ценимую роль в экономическом росте и развитии Турции, а школы гюленовского движения готовили к государственной службе учеников.  Поскольку чиновников принимали на работу и повышали на основании их заслуг, ПСР не волновалась из-за засилья последователей Гюлена в некоторых ветвях власти.

Такое спокойствие основывалось на убежденности, что члены движения Гюлена придерживаются фундаментального требования плюралистической демократии: что бюрократы – будь то мусульмане в Турции, мормоны в США или буддисты в Японии – не позволяют своим религиозным убеждениям брать верх над  долгом государственной службы и верховенством закона.

Власти даже не предполагали появления нового вида бюрократической опеки над гражданским правительством.

Хотя последователи Гюлена и не соглашались с некоторыми политическими решениями правительства, они в основном поддерживали ПСР на последних трех выборах. Полностью отвергнуть партию их побудили политические дебаты о реструктуризации «школ интенсивной подготовки» – дорогих частных учреждений, готовящих  старшеклассников к университетским вступительным экзаменам.

Движение Гюлена управляет  по крайней мере четвертью этих школ, составляющих  ключевой компонент его многомиллиардной образовательной сети и помогающих вербовать новых членов.

Таким образом, члены движения восприняли обсуждение реформы школ интенсивной подготовки как прямую угрозу их влиянию. Но их реакция была непропорциональной – не в последнюю очередь потому, что планы правительства не были утверждены окончательно.

Более того, эти планы не имели никакого отношения к движению Гюлена:  правительство реагировало  на жалобы граждан о необходимости платить непомерные суммы  за подготовку своих детей в бесплатные государственные университеты. И не то чтобы движение оказалось застигнуто врасплох  представители этих школ уже некоторое время участвовали в диалоге с чиновниками министерства образования.

Как и в любой демократии, публичная критика политики правительства Турции – явление нормальное и здоровое. Но попытки связанных с Гюленом членов судейского корпуса и полиции прибегать к шантажу, угрожать и торговаться с правительством неприемлемы.

Правду о коррупции среди государственных служащих Турции должен теперь выяснить суд. Но все признаки указывают на скоординированный политический крестовый поход последователей Гюлена, в том числе причастных к последним коррупционным делам главных прокуроров и про-гюленовских СМИ, которые последовательно отстаивали беспристрастность этих прокуроров (несмотря на просочившиеся на свет многочисленные нарушения, например, широкое несанкционированное прослушивание  телефонных разговоров). Кроме того, организованная  группа в рамках судебного аппарата подозревается в подбрасывании улик.

Конечно, это вовсе не означает, что никаких случаев коррупции со стороны политиков и чиновников не было. Но суть в том, что Турция нуждается в судебной реформе, устраняющей возможность манипулирования организованной кликой своими конституционными полномочиями ради достижения собственных узких целей.

Это предельная черта для любой плюралистической демократии. Отдельные граждане должны иметь возможность жить в соответствии со своими убеждениями, но нельзя позволять неопределенному теологическому видению  влиять на их поведение как государственных служащих и чиновников.

В более широком плане, дебаты о движении Гюлена должны послужить для прояснения  взаимосвязи между религией и политикой, напомнив турецкой общественности – и мусульманским странам по всему региону – об основных демократических ценностях, благодаря которым стало возможно нынешнее развитие и процветание  Турции.

Эртан Айдын, старший советник премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана.
Полный вариант статьи опубликован на сайте japantimes.co.jp

Комментарии 1