Их нравы

"Человек и Закон" с Алексеем Пимановым "проверил" детский сад в Дагестане на экстремизм

Странное чувство, когда видишь хорошо знакомых людей по телевизору. Всегда остается привкус, «похож, но вроде не он». Телевизор всегда немножко привирает, даже когда авторы не хотят лгать. Каков же эффект, когда лгут намеренно!

В последнем выпуске передачи «Человек и закон» ее ведущий Алексей Пиманов подготовил сюжет о людях и местах, которые я хорошо знаю. О махачкалинском детском учебно-досуговом заведении «Аманат». Лица знакомые, знакомый особнячок, знакомая лестница, я не раз сюда приезжал, пил чай с попечителем «Аманата» Икрамуддином Алиевым, обсуждал новости…

Оказывается, я и не знал, где бывал, оказывается мой товарищ организовал прямо в дагестанской столице, под носом у спецслужб базу подготовки боевиков, которых готовит к «лесному» делу буквально с пеленок. На экране малыши в камуфляже (под присмотром воспитательниц, закутанных в черные хиджабы) занимались военной подготовкой с криками «Аллах Акбар». Детки постарше, почему-то одетые уже не в камуфляж, а в афганские шальвар-камизы, отрабатывали приемы самоподрыва. Подростки, вооруженные пистолетами, на фоне черного знамени с шахадой обращались к кому-то, явно копируя стилистику Доку Умарова.

Среди всего этого милитаризированного веселья мелькали кадры с растерянным лицом самого Икрамуддина и особо неуместным в этом видеоряду школьным дневником, а голос диктора, звеня от напряжения, чеканил: «Какой это детский досуг, вот расписание занятий: арабский язык, коран, хадисы». Английский язык диктор в этом же списке не заметил, видимо, в концепцию сюжета он не вписывался.

Пересмотрел сюжет еще раз. Отметил, что кадры с детьми в афганских одеждах сопровождаются неброской надписью «съемка сделана на территории Пакистана». Обратил внимание, что там, где дошколята в камуфляже с криками «Аллах Акбар» отрабатывают передвижение под огнем, диктор тихой скороговорочкой добавляет: «Эти кадры сделаны в другом месте, но …».

Наконец, обращения вооруженных подростков в стиле боевиков Имарата Кавказ, (где не перевели с аварского суть детских обращений), на проверку оказались давно известной шуткой, мальчишки с игрушечным оружием просили у учителей пятерок, пародируя вымогательскую манеру боевиков при сборе налога на джихад.

Итак, в сухом остатке остается толстая пергидрольная блондинка, препирающаяся с сотрудниками центра «Аманат». Стращающий зрителей закадровый голос, рассказывающий, что надо бы было этот рассадник детского ваххабизма закрыть, но ушлые ваххабиты переоформили детский сад «Этикет» как детский клуб «Аманат», и теперь невозможно придраться к лицензиям.

Да парочка «несознательных» родителей, утверждающих, что их как раз все в «Аманате» устраивает, в отличие от лицензированных учебных заведений, где дети первым делом выучиваются ругаться матом. Всю остальную «клубничку» господин Пиманов тупо надрал из youtube, и к делу она не имеет никакого отношения. Зато эффект обалденный — полное ощущение, что накрыт центр подготовки малолетних террористов.

Теперь к сути дела. Икрамуддин Алиев со своим то ли детским садом, то ли детским клубом, — результат попытки нормализации ситуации в Дагестане, предпринятой в пору руководства республикой Магомедсаламом Магомедовым. Идея была проста, как «колумбово яйцо»: официальные власти борются с террористическим подпольем и не воюют с мирными верующими, даже если они не исповедуют «традиционную» суфийскую версию ислама. Пеклись, конечно, не о благополучии «проклятых ваххабистов», просто в какой-то момент стало понятно, что республиканское МВД само же и создает социальную базу для вооруженного подполья.

В рамках этого подхода в Дагестане было сделано много чего хорошего. Например, официальное духовное управление начало диалог с так называемыми мирными салафитами. Представителей последних включили в Общественную палату Дагестана, их стали широко привлекать в «выводу боевиков из подполья».

Религиозное миротворчество стало заметно не только в отчетах официальных структур. Его признаки мог заметить простой обыватель, например, сеть мусульманских (читай безалкогольных) кафе или исламские детские садики.

Именно такой садик с названием «Этикет» и открыл Икрамуддин Алиев, в прошлом журналист и общественный деятель, сотрудничавший с проправительственными структурами. Но свои религиозные взгляды он определял как ахлю-сунна, т. е., попросту говоря, был салафитом.

Детей учили языкам и основам религии. Не то чтоб проблем вообще не было, проходили проверки, делали замечания, что, к примеру, крыльцо арендованного особнячка на метр ближе к проезжей части, чем положено по нормативу для детских учреждений, и все в таком роде, но в целом «Этикет» не душили.

Однако, политические ветра переменились года полтора назад. Вместе со сменой республиканского руководства был взят курс «мочить всех — и вооруженных, и мирных». Салафиты-общественники были вынуждены податься в эмиграцию. Программу по адаптации бывших боевиков к мирной жизни фактически свернули, безалкогольные кафе закрыли.

С детским садиком было сложнее, первый ласточкой новых веяний стал сотрудник местного центра «Э» Гаджибулла Алиев. Он появился в детском садике навеселе, без документов, запугивал воспитателей, директрисе вывихнул руку за то, что она снимала на мобильник его пьяный кураж, утащил несколько книг втихаря, видимо, на предмет проверки на экстремизм. Но поскольку ничего криминального по линии борьбы с терроризмом/экстремизмом он не нарыл, то деятельность «Этикета» приостановили по суду в связи с отсутствием лицензий на образовательную деятельность.

С учетом нового закона, который сделал лицензирование обязательным, создатели решили детский сад реформировать, и «Этикет» стал «Аманатом» и клубом. Изменилось не только название: вместо дошколят стали приходить ученики 1-х — 3-х классов, находившиеся на школьном или семейном обучении. Но суть осталась прежней: языки, основы ислама.

Однако центр «Э» не отступался. Вместо пьяненького Гаджибуллы Алиева появился абсолютно трезвый Рамазан Мутаев, с ним было человек 15, в том числе оператор с видеокамерой, выдававший себя за сотрудника ВГТРК, но в действительности работавший в пресс-службе МВД.

Мутаев подошел к поискам экстремизма с другого конца. Представившись сотрудником отдела по борьбе не просто с экстремизмом, а экстремизмом в учебных заведениях, он потребовал информацию о том, приходят ли в клуб дети убитых боевиков, и работают ли там их вдовы.

Узнав, что никто при приеме детей и женщин на работу этого не выясняет, он потребовал списки всех. Узнав, что списки он может получить совершенно официально, если пришлет официальный запрос, осерчал:

- Вы обязаны!!!

- Мы вам ничего не обязаны. Мы раньше были обязаны министерству образования, а теперь и им ничего не должны.

Не добившись списков, борец с экстремизмом пошел по помещениям допрашивать клубившихся там детей. Попутно трезвый Рамазан Мутаев повторил подвиг своего пьяного коллеги, вывихнул руку работнику «Аманата», пытавшегося снять происходящее на телефон. Ему посторонние операторы были не нужны. У него был свой из пресс-службы, который и увековечил этот поход на видео.

Собственно увековеченное и стало сухим остатком сюжета в последнем выпуске «Человек и закон». Поскольку подвигов борьбы с терроризмом и экстремизмом, а также иным криминалом в кадре не оказалось, господину Пиманову пришлось насовать в сюжет кучу забойного мусора из интернета. Остается последний вопрос, «зачем»?

Честно говоря, я не знаю на него ответа. Я не понимаю, зачем людей, даже если не нравятся их религиозные взгляды, лишать возможности жить мирно. Зачем их ставить в положение, когда уход в «лес» — единственный выход. Я не знаю, зачем закрывать детский центр, где детей учат языкам и чтению корана. Я не знаю, что за обязательства у Алексея Пиманова перед центром «Э», и почему он берется стряпать такие сюжеты такими методами. Я не понимаю почему Рамазан Мутаев ищет экстремизм в детском саду, а не найдя, начинает шельмовать создателей этого детского сада.

Во всем этом нет никакого рационального зерна, а лишь какая-то имитация деятельности.Но я не понимаю, кому нужна такая имитация. Было бы много больше пользы всем, если бы все эти люди — Алексей Пиманов, Рамазан Мутаев, Гаджибулла Алиев и безвестные оператор и толстая пергидрольная блондинка — просто бы ничего не делали. Им бы в таком случае даже стоило бы выдать премию за общественно значимое безделье.

Автор: Орхан Джемаль

Комментарии 6