Среда обитания

Абдулатиповский "порядок"

Дагестанских адвокатов никогда ещё так не трясло. Даже самые из самых юридически подкованных защитников заговорили о невозможности нормальной дальнейшей профессиональной деятельности. Почему сложилась такая ситуация, в минувший вторник говорили в Адвокатской палате республики. Под руководством президента АП Бориса Агузова прошла пресс-конференция на тему «О нарушениях прав граждан на защиту».

Под этой формулировкой, впрочем, скрывалось гораздо больше волнующих адвокатское сообщество тем: недопущение адвокатов к своим подзащитным; принуждение подозреваемых, обвиняемых к отказу от адвокатов по соглашению; сокрытие следователями места содержания подозреваемых; пытки, насилие в отношении подозреваемых и обвиняемых. А также участие в делах карманных (красных) адвокатов.

Текст составлен в порядке выступления адвокатов. Без купюр.

Адвокат коллегии «Кавказ» Константин Мудунов:

– Наша коллегия почему-то вызывает ненависть у правоохранительных органов и судебной системы. Что касается самой последней трагедии, убийства Магомеда Гучучалиева, которое сопровождается множеством комментариев в СМИ. Нам прекрасно известно, за что убили нашего коллегу: во-первых, потому что мы вместе работали, во-вторых, потому что мы живём в Дагестане. Совершенно очевидно, что в разных трактовках этого убийства есть чей-то политический интерес и заказ. Его убили из-за уголовного дела, которое рассматривается в отношении сына (Сиражудин Гучучалиев был ранен и задержан во время спецоперации в посёлке Ленинкент в конце минувшего мая. – «ЧК»). Дело сегодня активно привязывается к задержанному Саиду Амирову. Якобы сын убитого адвоката дал показания против Амирова, что явилось основным обстоятельством, в связи с которым и был задержан мэр. Ложь, лицемерие и вредительство государственным интересам. Сиражудин таких показаний не давал, я являюсь его адвокатом и заявляю официально. Мы считаем, что убийство Гучучалиева связано с этим. 

На меня самого было совершено покушение. Я это дело довёл до нужных людей, но по сей день меня пытаются сбить с позиции и намекают, что в меня стреляли так называемые лесные. Я сказал следователям: «Если вы и дальше будете говорить о лесных, то и близко ко мне не подходите». Я им назвал имя того, кто заказал меня. Когда шла чеченская война, что бы ни произошло в России, списывали всё на чеченцев. Теперь нашли другой след – террористы из Дагестана. Хотя после каждого подобного убийства имеется конкретная мотивация, приводящая к должностным лицам, а исполнителями убийств, как правило, являются спецслужбы и сотрудники правоохранительных органов. Хочу спросить, как можно ждать объективного отношения к чему-либо от коррумпированной правоохранительной и судебной системы? Можно ли от них ждать пользы для государства? Нельзя! Этому невозможно противодействовать и юридическими средствами.

Представляете, они ещё нас называют ваххабитской конторой. Получается, что я, председатель ваххабитской конторы, человек, который ещё толком молиться не научился. Вот пример одного уголовного дела, которое я довёл до федерального уровня.

В ходе надзорного расследования дела я однажды обнаружил скрытый правоохранительными органами канал распространения наркотиков в Махачкале. Героин поступал через южные границы и успешно по сей день реализуется. Я лично провёл эту работу, нашёл точку, негласно сфотографировал подозреваемое лицо и отправил в Москву – в ФСБ и Следственный комитет. В итоге всё переправили в Генпрокуратуру, оттуда в республиканскую прокуратуру, оттуда в Советскую, а там дело благополучно умирает. И всё. Делайте выводы сами.

Салимат Кадырова. Одна из редких женщин-адвокатов, кто всегда идёт напролом

Салимат Кадырова, председатель Кизилюртовской районной коллегии адвокатов:

– Врио президента республики Рамазан Абдулатипов поставил хорошую задачу – борьба с коррупцией и избавление от криминала во власти, но у нас это пока выходит совсем по-другому. Отдельные представители правоохранительных органов используют призыв врио для сведения личных счётов. В течение трёх месяцев мною подано сорок жалоб только по одному вопросу. Мой подзащитный Магомед Пираев, оперуполномоченный отдела МВД «Кизилюртовский», обвиняется в совершении разбоя. Сначала его скрывали и от родственников, и от адвокатов. Мы искали его во всех ИВС и СИЗО Дагестана, обращались в Следственное управление, но там, зная, где находится уголовное дело, говорили, что ничего не знают. Совершенно случайно от посторонних людей узнала, что мой подзащитный содержится в СИЗО города Черкесска. Однажды, когда я стояла у СИЗО, Пираева аккуратно вывели на улицу, показали меня и сказали: «Вот она приехала сюда на такой-то машине, остановилась в такой-то гостинице, в таком-то номере. Если ты не напишешь заявление об отказе от её услуг, то она будет убита. Если ты хочешь, чтобы она живой и невредимой доехала домой, откажись от её услуг». Пираев потом мне объяснил, что его пытали током, требовали оговорить себя и начальника ОМВД «Кизилюртовский» Асхабали Заирбекова, требовали любую компрометирующую его информацию. Пираев сказал, что держался до последнего, но когда ему пригрозили, что убьют меня, написал заявление об отказе от адвоката. Он также отметил, что следователь Второго отдела Следственного Управления СК РФ по РД Арслан Арсланханов говорил моему подзащитному, что Колхозника (Магомед Абдулгалимов, экс-помощник прокурора Кизляра, арестован по подозрению в организации заказных убийств. – «ЧК») якобы два дня содержали и пытали в отделе полиции Кизилюрта. Я не понимаю, насколько Арсланханов адекватен, если он рассказывал Пираеву, что держит в багажнике своего автомобиля саблю для того, чтобы отсечь голову Заирбекову. Кто с чем у нас борется? Это и есть борьба с коррупцией?! Почему горстке представителей силовых структур удаётся преступно превышать свои полномочия? Кто им дал карт-бланш? Значит, есть кто-то, на кого они опираются, есть те, кто активно противодействует действиям Абдулатипова.

Теперь о том, что творится в СИЗО-1 Черкесска. Несмотря на то, что Пираева вынудили отказаться от адвоката, в последующем он трижды писал заявление, что сделал это под давлением. Проигнорировали. Прихожу туда, выписывают в спецчасти пропуск, его подписывает дежурный, а фактически не дают. Держат подзащитного в спецблоке. Какая необходимость его там держать? Кроме того, в том блоке обычно только одна камера, и она почему-то всегда бывает занята. Я прихожу в восемь часов утра, когда ещё никого нет, но говорят, что занято. Потом мне один сотрудник тихо признался, что им дано указание сверху не пропускать адвокатов. Если раньше тоже проблемы были у нас с допуском к подзащитным, то сейчас эти методы стали ещё грязнее. Кому всё это нужно? Нужно только тем, кто желает нестабильности в республике.

 

Пытки «чубайсом»

 Акиф Бейбутов, вице-президент адвокатской палаты Дагестана:

– Основной инициатор постоянных нарушений прав адвокатов в Дагестане, в частности их отвод путём принуждения подзащитного, это Главное Следственное управление СК РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу. Потому что у них больше возможностей и власти. Происходят вопиющие нарушения. В частности, наглым образом заставляют подозреваемых и обвиняемых отказываться от адвокатов против их воли. Вот пример. Следователь Кировского РОВД Магомед Ахмедов, подозреваемый в убийстве следователя Арсена Гаджибекова. Отец Ахмедова заключил со мной соглашение о защите. Целую неделю я пытался добраться до своего подзащитного. Ноль. Следователь не отвечает на звонки. В СИЗО Махачкалы вообще интересные условия. Приходишь туда, получаешь доступ и стоишь у дежурного часа два, пока не приедут следователь и оперативный сотрудник. А нас одних не допускают, потому что допуск в спецблок осуществляет только замначальника СИЗО. В лучшем случае он приходит только после приезда следователя. Затем все вместе заходим к подзащитному, где он пишет заявление об отказе от адвоката. И всё. Другого моего подзащитного вывезли в СИЗО Черкесска. Под чудовищными пытками за пределами изолятора его заставили отказаться от моих услуг. Оказавшись вновь в СИЗО, он опять пишет заявление, что хочет иметь адвоката, которого желает сам. Ещё раз его пытают и заставляют повторно подписать заявление об отказе. Сулейманов даже перерезал себе руки, чтобы его больше не пытали (Демонстрирует фотографию обвиняемого с перерезанными руками. – «ЧК»). И вы думаете, был какой-то результат? Родители парня почти две недели находятся в Карачаево-Черкесии, обращаются в прокуратуру СКФО, Следственное управление… Ноль реакции. В последнее время начали часто пытать обвиняемых и подозреваемых электрическим током. Сами заключённые его почему-то называют «чубайсом». Каким образом адвокаты должны реагировать на подобное? Этому беспределу нужно поставить конец. Другая большая сегодняшняя проблема – это адвокаты по назначению, так называемые красные адвокаты. К примеру, в Советском и Ленинском следственных отделах в течение одного года работал только один адвокат и то по назначению. В судах у одних и тех же судей участвуют одни и те же адвокаты. Ходят туда как к себе на работу. 

Саид Ибрагимов, председатель Дагестанской коллегии адвокатов «Ибрагимов С.М. и коллеги»:

– Я сюда пришёл по такому вопросу. Мой подзащитный Магомед Омаров ранее содержался в ИВС Каспийска, затем его перевели в СИЗО Махачкалы, а оттуда в Черкесск. Когда я попал в изолятор, мне сказали, что мой подзащитный неходячий. Я спрашиваю: «Как неходячий?». Часа два меня держали, затем привели Магомеда. Полуживого. Они просто его поломать не смогли. Раньше для молодых дагестанцев концлагерь был во Владикавказе, куда их вывозили и что хотели творили. После пыток ребята готовы были признаться, что убили даже американского президента. Сейчас концлагерь перебрался в Черкесск. С десяти утра до десяти ночи Магомеда ежедневно пытали током, его лицо неузнаваемо от ожогов. Там есть много ребят, которые говорят: «Нас унизили, оскорбили. Нам теперь терять нечего». Открыто заявляю: от адвокатов вынуждают отказываться следующим образом. Они говорят: «От этого адвоката откажешься, получишь три года, не откажешься – пятнадцать лет». Почему этому нельзя положить конец? 

Бакри Бакриев, президент коллегии адвокатов «Бакриев и К», подробнее разъяснил, кто такие красные адвокаты:

– Красные адвокаты – это беспринципные, люди, которые по первому требованию следователей и судебных органов подписывают любые необходимые документы, даже не беседуя со своими подзащитными. Фактически они фиксируют доказательства обвинения против своего же подзащитного. 

Адвокат Султан Каллаев:

– В данных вопросах уже наступила точка кипения. Сегодня адвокатам, не сотрудничающим со следствием, практически невозможно нормально работать. Хочу сказать и о практике вывоза наших ребят в Карачаево-Черкесию. Начальником СИЗО там числится Рамидин Гаджиев, дагестанец. С ним, видимо, налажены какие-то дружеские отношения у следственных органов нашей республики. Мой подзащитный Газияв Джамалудинов обвиняется по обычной криминальной статье 162 УК РФ. То есть это не та статья, по которой нужно было вывозить в другую республику. Более двух месяцев Джамалудинов содержался в Карабудахкентском ИВС, что уже является нарушением. Там его пытали, били током, надевали на голову пакет. Это не просто слова, мы добились медицинского освидетельствования этих изуверств. После того как мы через суд добились медицинского освидетельствования, следователю Арсланханову не оставалось ничего, как вывезти парня по уже известному маршруту – в Черкесск. Никого при этом не поставили в известность – ни адвокатов, ни родственников. Данные действия были обжалованы в Кировском районном суде Махачкалы, куда был вызван и Арсланханов. Он из Черкесска привёз заявление Джамалудинова об отказе от адвоката, то есть от меня. После моих многократных жалоб его всё же перевели в СИЗО-1 Махачкалы, но радовались мы, как оказалось, преждевременно: меня пытаются не допускать к подзащитному. Причину находят в том, что комнаты заняты. При этом часто называют имена разных чинов, в чьих корыстных интересах создаётся такая ситуация. К примеру, имя Василия Салютина, начальника полиции РД, который лично выезжал в Карабудахкент, угрожал моему подзащитному и требовал дать какие-то показания.

Тут вновь заговорила Салимат Кадырова: «Абсолютно хочу подтвердить. Мой подзащитный также говорил, что Салютин приходил в камеру в ИВС Карабудахкента в нетрезвом состоянии, кричал, угрожал».

После таких откровений известных в республике адвокатов ситуация, думается, хотя бы получит импульс к улучшению. В следующих номерах «ЧК» читайте материалы, основанные на реальных событиях, в которых фигурируют задержанные по разным обвинениям дагестанцы. В лицах, фактах и цифрах… 

Комментарии 4