Среда обитания

Алексей Малашенко: Ислам для мигрантов - средство выживания

В начале февраля ИА REGNUM опубликовал мнения российских исламоведов о текущей ситуации в российском исламе и о перспективах ее изменения в 2013 году. На вопросы агентства отвечал член научного совета Центра Карнеги Алексей Малашенко.

В России сохраняется региональное "дробление" ислама - каждый регион с большим количеством мусульманского населения имеет свою исламскую "повестку дня". Можно ли говорить о существовании в России единого мусульманского информационного, идейного, политического пространства, и какие тенденции - к укреплению такого пространства или к большему региональному дроблению - будут, на ваш взгляд, преобладать в 2013 году?

Нет вообще такого понятия, как "российский ислам". Есть понятие "ислам в России". Первое деление идет на татаро-башкирский ареал и кавказский. Разные истории, разные традиции и т.д. Но даже в рамках татаро-башкирского ислама можно выделить, допустим, Поволжье, Москву, которая является гигантским мусульманским центром, Сибирь и т.д. Конкуренция идет между большими мусульманскими центрами, но одновременно возникают какие-то организации почти в каждой области. Где есть солидное мусульманское меньшинство, там есть свой муфтият. В некоторых областях по два муфтията, один ориентируется на Москву, другой, например, на Уфу. Обыкновенные верующие, может, не так много на это внимания обращают, но внутри исламского истеблишмента постоянно идет какая-то грызня, причины могут быть разными - от родственных до финансовых.

Происходит исламизация Южного Урала, Западной Сибири. В некоторых городах, мне называли Салехард, сейчас чуть ли не 50% мусульман, в Ханты-Мансийске растет число мусульман. Это феномен, которого раньше не было. Происходит сильная миграция мусульман на юге - Ставропольский край, Краснодарский край, Ростовская область. По некоторым данным, на Ставрополье уже до 30% мусульман, в Астраханской области, я думаю, примерно то же самое, может быть, 20-25%, в Оренбургской области подбирается к 20%. Количество мигрантов из Средней Азии неизвестно, но счет идет на миллионы. Раньше они приезжали просто как таджики, узбеки и т.д. на работу, а сейчас конфессиональная исламская идентичность очень возросла. Они рассматривают обращение к исламу как консолидацию на этносоциальном уровне, как некий инструмент для противодействия местному национализму - в общем, как средство для выживания.

Прошлый год ознаменовался большим количеством убийств мусульманских лидеров: заместители муфтиев Татарстана и Северной Осетии, шейх Саид Афанди и имам мечети Каримулла Ибрагимов в Дагестане и другие. Почему такие преступления участились именно сейчас, что за ними стоит?

Они были всегда. За последние десять лет убито около 60 человек. Но важно даже не количество, а "качество". Бьют по лидерам. Помимо убийств, есть конкуренция между "традиционным исламом" и "нетрадиционным" (термин очень условный и неправильный). Но часто сейчас эти ветви также и договариваются между собой, находят общий язык. И те, и другие выступают за создание исламского пространства, за введение шариата и т.д. Но так называемые "традиционалисты" считают, что это можно сделать, оставаясь лояльными власти, а их оппоненты говорят, что это не получится, что надо отделяться от России, создавать халифаты, исламские государства и все прочее. Они разнятся в методах, и очень сильно разнятся, но и те, и другие выступают за исламизацию, поэтому у них есть повод для разговора и этот разговор уже идет.

В 2012 году громкой темой для СМИ стал скандал вокруг ношения хиджабов в школе в Ставропольском крае. На ваш взгляд, будет ли он иметь последствия для российского ислама в целом, и в чем они могут состоять?

Тут будет зависеть от конкретного поведения, потому что у нас есть опыт, когда мы на вопрос с хиджабами не обращали внимания, а есть другой опыт. Здесь очень трудно прийти к какому-то единому мнению и очень много зависит о того, как в данной конкретной школе, в данной конкретной местности складываются отношения между людьми. Где-то все воспринимают это спокойно, а где-то - как вызов. Хиджаб вообще стал символом и у нас, и в Европе - с его помощью демонстрируется идентичность. Это тоже пока что проблема. Хотя были прекрасные варианты ее решения: в начале 2000-х несколько мусульманок сказали, что хотят фотографироваться на паспорт в хиджабе, был большой скандал. Тогда еще Борис Грызлов был министром внутренних дел, дело дошло до него, он сказал: пусть фотографируются, как хотят, лишь бы были видны черты лица. И все, это закончилось сразу. Можно и так подойти, а не выяснять отношения. Здесь очень много зависит от ума администраторов, потому что такие вещи гасятся, но их можно и раздуть.

 

Комментарии 0