Среда обитания

Война против исламской молодежи Северного Кавказа

Война против исламской молодежи Северного Кавказа

Эта статья адвоката Ларисы Дороговой – ответ на публикацию Максима Шевченко о 12 тезисах, которые являются, на его взгляд, главными проблемами Северного Кавказа. «Кавказская политика» приглашает к дискуссии, поскольку эта тема волнует всех наших читателей и авторов.

     

Проблем на Северном Кавказе много, но я считаю, что самая главная проблема, которая затрагивает самую активную часть общества – это необъявленная война против молодежи, пришедшей в ислам.

Там, где гибнут люди, это война.

На днях ГУ МВД России по СКФО заявило о «нейтрализации» в 2012 году в ходе спецопераций в республиках Северного Кавказа 391 участника бандподполья. В результате действий членов НВФ, по данным МВД, погибли 211 представителей органов правопорядка и 78 мирных граждан.

Что означает термин «нейтрализация» в данном контексте? Эти люди убиты? Тогда почему говорится, что они «нейтрализованы», а другие люди «погибли»? Вошли ли в это число «нейтрализованных» похищенные молящиеся мусульмане, пропавшие без вести, убитые в ходе спецопераций и после объявленные «членами бандподполья»?

Становится все более очевидным и для все большего числа людей на Кавказе, что преследуемые мусульмане лишены защиты со стороны государства на политическом уровне, и что именно религиозная молодежь объявлена объектом для ликвидации.

У жителей Кавказа все больше вопросов и недоумений.

Чем можно объяснить отсутствие улучшений в ситуации в данном вопросе на Северном Кавказе на протяжении длительного времени?

Чем можно объяснить отсутствие расследований многочисленных фактов нарушений законов «силовиками», их неподсудность закону?

Как понимать, что идет усугубление ситуации, а не поиск ее решения, эскалация конфликта, а не его смягчение?

Правозащитники, правозащитные организации, адвокаты, семьи и даже те люди, которых непосредственно коснулось горе, но у них есть родные, знакомые, соседи, фиксируют:

- многочисленные факты с доказательствами жестокости представителей силовых структур;

- тысячи жалоб жертв на пытки;

- многочисленные заявления адвокатов на нарушение закона;

- систематические доклады правозащитников о фактах насилия на Северном Кавказе.

Когда Жириновский и другие националисты из молодого поколения как провластных движений, так и оппозиционных, провозглашают лозунги «Кавказ без кавказцев», и когда вся страна, в том числе и «силовики», слышат от первых лиц призывы «убивать как крыс в норах» и др., то становится ясно, что никто не будет разбираться, виноват был в чем-то задержанный человек или нет.

Если в качестве внутреннего врага избраны мусульмане, причем, молодые молящиеся мусульмане, то мы хотим услышать ясное объяснение, почему власть поставила вторую по численности общину страны вне закона.

На каком основании государство посчитало членов молодой мусульманской общины врагами?

Если это не так, то мы хотим услышать, когда будут расследованы все случаи похищений, незаконных убийств, действий непонятных мстителей и прочих беззаконий.

Теория пыточных дел

В ожидании ответа, приходится обращаться к исследованиям в этой области.

Из работы «Политический контекст применения пыток. Социо-психологический  анализ» профессора Гарвардского университета, специалиста по социальной политике Герберта Келмана, следует, что одним из обстоятельств, способствующим применению пыток в качестве государственной политики, является наличие групп населения, которые определяются государством как враждебные.

Так, Келман пишет: «На уровне формирования политики возможны три основных сценария, при которых соображения государственной безопасности становятся удобным оправданием для применения пыток, а возможности государства позволяют воплощать их в жизнь, а именно:

- определять цель и оправдывать применение пыток;

- подбирать кадры для практического осуществления этой политики;

- определять объект пыток».

Далее в работе Келмана указано:

«Дегуманизации жертв пыток способствует то обстоятельство, что даже если жертвы являются гражданами подвергающего их пыткам государства, они зачастую не принадлежат ни к одной с палачами этнической или религиозной общности, ни к доминирующему сегменту общества. Именно так обстояло дело с курдами в Ираке, палестинцами в Кувейте и на оккупированных Израилем территориях, ирландскими католиками в Северной Ирландии и боснийскими мусульманами в бывшей Югославии. И это лишь несколько примеров. Во многих случаях этническая и религиозная принадлежность жертв сама по себе является первопричиной того, что их подвергают пыткам. В других случаях этническая и религиозная принадлежность выливается в выражение несогласия или мятеж. В любом случае, она способствует восприятию их как чужаков и дегуманизации, тем самым устраняя факторы, сдерживающие применение пыток и совершение других серьезных нарушений прав человека».

Отечественная практика «создания экстремистов»

Реалии Северного Кавказа несколько отличаются от выводов Келмана.

Очень часто насилие и пытки здесь совершают полицейские одной этнической идентичности со своими жертвами, которые позиционируют себя так: «Мы тоже мусульмане».

Печальный факт, но тем не менее, часто местные палачи действуют как исполнители чужой воли, а порой действуют более рьяно чем те, кто им направляет.

Действительно, много «черной работы» делается руками местных силовиков, отождествляющих себя с государством.

В УБОПах в конце 90-х были созданы отделы по борьбе с религиозным экстремизмом. Были они созданы и в Кабардино-Балкарии, которая на тот момент была абсолютно спокойной республикой. Оставалось только найти экстремистов.

Начались первые аресты лидеров молодых мусульман Мусы Мукожева, Анзора Астемирова, занимающихся в то время преподавательской деятельностью, и других авторитетных членов общины. В начале 2000-х годов уже пошли массовые репрессии.

Со слов задержанных, именно этот отдел по борьбе с религиозным экстремизмом отличался жестокими пытками. В этом отделе доставленных мусульман пытали со словами: «Будем уничтожать как врагов!»; «теперь 37-й год, будем вырывать вас как больные зубы!»; издевались над религиозными чувствами – «почему твой Аллах не прилетит и не поможет тебе, у Него что бензин закончился?»

Русскому мусульманину Эдуарду Миронову доставалось даже больше всех, ему говорили: «Какая мечеть? Иди в церковь». При этом их избивали, после чего отпускали. Были поломанные ребра, были похищенные. К уголовной ответственности задержанных не привлекали, что лишний раз доказывало незаконность совершаемых деяний.

Много раз перечислялись имевшие место факты с унижениями достоинства, экзекуциями со сбриванием и поджиганием бород, выбриваниями крестов на затылках, закрытие мечетей без каких-либо судебных решений и убийства. Против мирной мусульманской общины была развязана настоящая война. В республике были так называемые «ваххабитские» списки, по которым силовики действовали. Многочисленные жалобы и заявления мусульман и адвокатов не давали никаких результатов.

Эти действия трудно интерпретировать иначе как преступная продуманная провокация с целью заставить молодежь радикализироваться, чтобы получить в дальнейшем «право» похищать, убивать, преследовать молодых мусульман.

Об искусстве тушения пожара бензином

Однозначно, что систематическое и безнаказанное насилие силовых структур способствует радикализации!

Когда не действует закон, когда нет независимой судебной системы, когда люди постоянно испытывают угнетение, когда невозможно защитить свои права законным и конституционным путем, не исключается применение крайних форм протеста, что и произошло 13 октября 2005 года. Вооруженное нападение на объекты силовых структур Нальчика – это, безусловно, протест-восстание против угнетения и произвола силовых структур.

Существует стандартный способ лечения болезней: – надо искоренить причину, из-за которого появились бактерии. Экстремизм и терроризм – это болезни в нездоровом обществе. Можно ли путем чрезмерного насилия покончить с экстремизмом и терроризмом навсегда? По моему глубокому убеждению – нет.

Есть закон, который является основным критерием наук. Это закон причины и следствия, и его невозможно отменить никакими федеральными законами и указами о борьбе с экстремизмом и терроризмом.

Применять чрезмерное, жестокое насилие – все равно, что тушить бензином пожар в доме.

Итак, для того, чтобы не было экстремизма, прежде всего, необходимо не создавать для него условия.

Картина же происходящего свидетельствует о том, что все происходит наоборот.

Кабардино-Балкария может служить показательным примером того, что происходит на Северном Кавказе, поскольку конфликты здесь начались сравнительно недавно, все происходит на нашей памяти, и поэтому мы можем анализировать, используя конкретные факты.

В 2009 году ко мне обратился житель Нальчика Альберт Молов.

Из его заявления в Правозащитный центр КБР, на имя Главы КБР и в Следственный комитет: «Хочу обратиться публично по поводу беспредела и постоянных нарушений прав и свобод в отношении меня и моих братьев по вере, чинимых силовыми структурами. Я никогда не обращался с жалобами на них, терпел, так как не верил, что могу что-то изменить или доказать. Уже надоело все это терпеть…не имеет значения виноват ты или не виноват, избиение стало правилом их работы. Например, среди моих друзей нет ни одного, кто не прошел через это… Они доводят до того, что нас, не совершивших ничего плохого, вынуждают уходить в бега от безысходности, оставляя свои семьи, своих детей и родителей».

Далее Молов указывает о том, каким пыткам он подвергался.

Итакихслучаевмасса.

Практическикаждыйдень молодые мусульмане наСеверномКавказестановятсяжертвамипытокимилицейскогонасилия.

Насколько мне известно, Молов вынужденно покинул семью и страну, а кто-то уходит в подполье, после чего, спустя определенное время, «уничтожается» во время спецопераций.

Можно ли на минутку представить себе, что в какой-либо области центральной России будут проводиться преследования членов религиозной православной общины, физическое и моральное издевательства над христианами, унижение человеческого и религиозного достоинства, и это будет продолжаться в течение ряда лет?

Не дай-то Бог!

Но я пишу об этом потому, что такое не должно иметь место нигде! Почему же такое стало возможно на Кавказе?

Как создать образ врага

Я удивляюсь позиции некоторых экспертов, которые говорят, что в бедах страны виноваты враги, как внешние, так и внутренние.

Позиция этих экспертов не основана на фактах. Мы живем на месте и нам лучше видно, что и как происходит: как из молодых мусульман создают образ врагов, и как потом ведется борьба против них.

Молодых кавказцев пытают и похищают на серебристых и черных машинах без номеров явно не американские спецслужбы.

И такие экзекуции, как применение электрошока, поджигание бороды, выстригание крестов на головах, совершают не западные разведки.

Кто может объяснить: какую цель преследуют похитители и зачем это нужно государству? Молодые здоровые мужчины исчезают в никуда.

Для чего все это нужно?

Ведь это приведет к ответному насилию. И в результате опять погибают люди. Погибают кавказские мужчины, молодые и здоровые, как молящиеся мусульмане, так и сотрудники милиции.

Заметьте, все похищенные являются молодыми, а сколько неженатых парней, а сколько не родившихся детей? Не это ли является программой «Кавказ без кавказцев»?

Мыслимо ли в любой демократической стране такое, чтобы родственники сутками искали задержанных, обращаясь во все отделы и морги, или чтобы адвокатов не допускали до задержанных?

Порой характер пыток в отделах напоминает применение дыбы в Средневековье.

Например, прямые переломы всех 14-ти ребер, поперечный перелом грудины и другие повреждения, какие обнаружены у Зейтуна Гаева (2007 г.); или ушибы всех внутренних органов – сердца, печени, почек, кишечника и множество других повреждений, несовместимых с жизнью, какие обнаружены у Расула Цакоева (2004 г.). Правда после какого-то «шума» по делу Гаева, в Кабардино-Балкарии чаще стали применяться похищения или просто отстрелы (не спецоперации) на улицах, во дворах или подъездах своих домов или за пределами республики.

Похищены Жабраил Этезов и Мурат Вороков – в Нальчике; Георгий Накани – в Эльбрусском районе; Юсуф Батаев – в Чегеме; Тимур Бегидов, Анзор Нагоев и Ибрагим Шогенов – близ города Уфы; Ренат Насретдинов – в Москве.

Убиты Ильяс Трамов, Артур Гегиров, Мурат Керефов, Мурат Керашев и многие другие.

Только в 2012 году в КБР похищено 7 человек.

Не бандиты, а политическая оппозиция

Алексей Малашенко, член научного совета московского фонда Карнеги в передаче с Владимиром Кара-Мурзой по вопросам о причинах непрекращающегося насилия на Северном Кавказе сказал:

«Коррупция, политические проблемы запущены, социально-экономические. И выясняется, что все это породило бандитизм. Господа, где же логика? Запущенность таких проблем сопровождает оппозицию политическую, а также религиозную на Северном Кавказе. А мы все говорим, и президент, и премьер, и Гудков – бандиты, бандиты, бандиты. А почему так говорят? Потому что стесняются произнести слово “оппозиция”, боятся. ( выделено – Л.Д.). Одно дело воевать с бандитами – это ясно и понятно, послал участкового, “наша служба и опасна, и трудна” и так далее. А если оппозиция есть, нужно какое-то политическое решение, нужно думать, вести диалог, не вести диалог. К сожалению, война не с бандитами идет, не с уголовниками, а война идет действительно с оппозицией очень разношерстной, очень путанной. Там есть какой-то криминалитет, там есть идеология, есть какие-то политические убеждения и, если хотите, даже нравственные убеждения. 

Потом, простите меня, бандиты своими жизнями вот так просто рисковать не будут, они с этого ничего не имеют, ни мобильных телефонов, ни краденных часов, ни еще чего-то. Они рискуют собственной жизнью. Поэтому в принципе неправильная оценка того, что там происходит. Причем, более того, постольку поскольку у нас очень много стоит людей из КГБ, из ФСБ, я не думаю, что они все идиоты, что не понимают, что там происходит. Но хотелось бы видеть, что ведется борьба против бандитов, в крайнем случае против каких-то сил из-за рубежа. А если ты признаешь ту ситуацию, которую ты своими же руками создавал, нынешняя власть за последние десятилетия, то тебе придется за это нести ответственность, (выделено – Л.Д.) в том числе за то, что произошло сегодня. В том числе за взрывы электростанций, поездов и так далее. Вот в чем, по-моему, самое главноеА нам морочат голову про бандитов (выделено –Л.Д.)…».

Имеется ли в России право на защиту от угнетения?

Восстание против угнетения обычно называют революцией или бунтом (мятежом) в зависимости от того, завершилось оно успехом или было подавлено.

Как известно, Россия является членом ООН. Генеральной ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года была принята Всеобщая Декларация Прав Человека, где в преамбуле указано: «Необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства к восстанию против тирании и угнетения».

Как пишет Александр Эрделевский, профессор и доктор юридических наук, основатели США признавали за народом не только право, но и обязанность на восстание, для устранения угнетения и тирании.

Профессор указывает: «Во внутреннем российском законодательстве отсутствуют правовые нормы, позволяющие суду признать подавленное восстание правомерным и на этом основании оправдать повстанцев. Однако в Конституции РФ есть ст. 15, в ч. 4 которой установлено, что общепризнанные принципы и нормы международного нрава и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы…В свете этого подхода и должны применяться нормы внутреннего российского законодательства, в частности, нормы УК РФ и УПК РФ».

Далее профессор продолжает: «Вполне понятно, что суд государства, где действительно существуют тирания и другие условия правомерности восстания, никогда не признает существование этих фактов и не оправдает обвиняемого на этом основании. Тем не менее, с учетом установленного в ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ, а также в ч. 2 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод принципа презумпции невиновности и права каждого на справедливое судебное разбирательство, вывод о существовании условий правомерности восстания имеет значение для правоприменительной практики».

Касаемо нальчикских событий власть не хотела слышать и рассматривать то, что имело место до 13 октября. По ее мнению – было просто 13 октября 2005 года! Был терроризм! На этом точка!

Как же так? А массовые репрессии, медицинские свидетельства о побоях, необоснованные обыски, закрытые мечети, оскорбления и унижение мужского, человеческого и религиозного достоинства? А многочисленные неразрешенные жалобы и отписки на них? А ответы Полномочного Представителя Президента РФ в ЮФО Д. Козака о взятии жалоб «на контроль» и пр.?

Убеждена, что в случае преследования любой этнической, религиозной либо другой группы людей так, как преследуются мусульмане Северного Кавказа, то и среди них обязательно появятся партизаны, абреки – боевики, протестующие против угнетения, которых не правомерно называть террористами и бандитами.

Терроризмом же, главным признаком которого является устрашение населения, скорее можно назвать действия силовиков, когда они в течение двух – трех суток держали трупы убитых на улицах города для устрашение – в том числе, детей и женщин.

Как обнаруживаются схроны «боевиков»

В мае 2008 года ко мне обратился 50-летний житель Нальчика Александр Хлюстов вместе со своим братом Павлом Хлюстовым, которые рассказали о том, что по словам сотрудника милиции Александр  должен был «собирать» шиповник в районе села Хасанья и в это время “наткнуться” на маленький склад боеприпасов: четыре гранаты и 260 патронов от винтовки СКС. Все это, якобы найденное им, он должен был сдать сотруднику за вознаграждение в 10 000 рублей.

Когда все было сделано, они пошли за деньгами в сберкассу, где сотрудник милиции забрал все 10 000 рублей, из этой суммы он Александру дал 200 рублей, а остальные 9800 рублей взял себе.

Данную историю Хлюстовы подтвердили журналистам и сотрудникам «Мемориала», а также обратились с заявлениями в Генеральную прокуратуру, МВД РФ, Президенту КБР.

Это лишь один случай, который удалось предать гласности. А сколько таких добровольных помощников силовиков не раскрыли свои действия, получив вознаграждение за подлог?

Портрет молодого мусульманина

Кто же эти люди, которых государство посчитало врагами?

Эти молодые мусульмане отправляли свои религиозные обязанности в силу своих знаний об исламе, отличающегося от традиций официального духовенства республики. Они не употребляли спиртное и наркотики, не пропускали молитвы, старались привести все нормы своей жизни в соответствие с религией.

Этим они никому не причиняли вреда, напротив, помогали больным и нуждающимся; периодически оказывали поддержку детским домам; коллективно сдавали донорскую кровь. Уважительно относились не только к своим родителям, но и к родственникам и соседям. Практически все учились или работали. Многие, имея высшее образование, не гнушались работать на стройках. При этом религиозные обряды, связанные с похоронами или бракосочетаниями выполнялись ими бескорыстно, в отличие от представителей традиционного ислама, для которого это было со времен советской власти основным источником доходов.

Фактически и стихийно молодая мусульманская община превратилась в серьезную оппозицию официальному духовенству.

Кроме этого, эти мусульмане оказывали моральную поддержку лицам, которые хотели отказаться от наркотиков или алкоголя, тем самым оказывая огромную помощь их семьям в условиях процветания наркомании в республике. (Не трудно себе представить негодование наркоторговцев и их «крышевателей»).

Их ряды пополнялись, и они становились самой активной и сплоченной частью инертного кавказского общества. Зарождалась здоровая и сильная мирная оппозиция.

В отличие от многих граждан, покидающих страну в поисках лучшей жизни, они хотели изменить жизнь к лучшему в своем доме.

Уничтожение представителей молодых мусульманских общин Северного Кавказа – это физическое и моральное преступление века. Погибают молодые, здоровые, трезвые члены общества – генофонд Кавказа.

«Что дальше?…На что надеяться?»

Власть не пытается обеспечить законность и потому на нее нет никакой надежды.

Сумеют ли родители сберечь своих сыновей? Вряд ли. Для этого нужно быть активным гражданским обществом и понимать, что у тебя есть обязанности. Понимать, что общество должно участвовать в своей судьбе и что на месте жертвы могут оказаться дети и внуки каждого человека.

При этом, власть делает все, чтобы такое гражданское общество не появилось. Какие неимоверные усилия надо приложить, чтобы провести официально митинг. Даже для отстаивания собственных интересов ставятся препоны.

Один показательный пример.

В 2009 году в центре Нальчика была проведена спецоперация, в которой убиты Султан Шевхожев и чемпион мира, Европы и России по боевому самбо Мурат Ристов.

Сотрудники УБОПа приехали домой к Шевхожеву и забрали его несовершеннолетнего сына. Ни родственников, ни адвоката к несовершеннолетнему мальчику не допускали. Переживая за своего внука, дедушка тут же поехал в Правозащитный центр КБР. В то время, когда он писал жалобу в интересах своего 16-летнего внука, ему по телефону сообщили, что к нему домой приехали сотрудники другого районного отдела милиции и забрали второго 14-летнего внука. Испугавшись за жизнь своих внуков и понимая, что он не может справиться с властью, дедушка утратил всякое желание писать обращения.

В конечном итоге, жертвы пыток страдают не только от физической боли. Все происходящее, как правило, осуществляется с молчаливого согласия окружающих. Где оно – гражданское общество, которое не должно быть лишь наблюдателем? Как сказал поэт:

Идет страна моя ко дну

Со мною заодно,

А мне обидно за страну

И боязно за дно.

P.S.

У одной из матерей КБР по имени Нафисат в 2011 году единственный сын ушел в подполье в 19 лет, не совершив никакого преступления. Эта женщина в молодости любила петь. Она сочинила про сына песню-плач на родном (балкарском) языке и спела нам. А на днях из СМИ стало известно, что парня «уничтожили» в очередной спецоперации… Война продолжается.

Комментарии 1