Среда обитания

Каково это — быть надзирателем и заключенным в тюрьме Гуантанамо

Каково это — быть надзирателем и заключенным в тюрьме Гуантанамо

 
 
 
КРИСТОФЕР АРЕНДТ, 24 года, студент, проходил военную службу на базе в Гуантанамо с января по ноябрь 2004 года:

«Я старался работать в ночные смены. Когда они не спали, мне все время хотелось извиниться перед ними. Когда они спали, об этом можно было не беспокоиться. Я мог просто ходить взад-вперед по коридорам.

     

Один из заключенных обычно просыпался раньше других, часов в пять, и созывал остальных на молитву. Его держали в самой последней камере корпуса. Заключенные пели потрясающе, но слушать их было довольно жутко. 48 человек просыпаются с утра и в один голос поют прекрасную песню, в смысл которой я никогда бы не смог проникнуть, потому что арабский — выше моего разумения. Это было очень мощно.

База «Дельта» расположена на скале, которая нависает над океаном. Я до этого никогда не бывал на океане. В армии меня очень часто поражало несоответствие чудовищности происходящего и в то же время его эстетической привлекательности. Когда я впервые увидел, как двое заключенных готовятся к молитве и одновременно начинается рассвет, это, наверное, было самое неоднозначное зрелище в моей жизни. Каждый день ты обходишь корпуса тюрьмы: два ряда камер, по 24 в каждом, это 48 человек, но у тебя нет и малейшего представления о том, почему они здесь. Ты приносишь им еду, а если они начинают сходить с ума, прыскаешь в них каким-то ужасным химикатом на нефтяной основе. А потом берешь пятерых и уводишь, чтобы их отъебошили по полной программе.

Я вырос в городе Шарлот, штат Мичиган. Семья жила в вагончике посреди кукурузного поля, прямо на грунтовке. Первый раз я увидел мусульманина только в тюрьме. Я пошел служить, когда мне было семнадцать, 20 ноября 2001 года. Перед тем как отправиться на Кубу, я купил два порножурнала; никогда бы не подумал, что буду настолько угнетен тем, что они меня совершенно не заинтересовали. В конце концов я порезал их на мелкие кусочки и оклеил порнухой свою стену в казарме. Получились такие обои, на полкомнаты. Мама мне прислала пачку наклеек с динозаврами, так что совсем уж крутую порнуху я залепил всякими диплодоками и игуанодонтами. Сидел и пялился на всю эту красоту. Подолгу, очень подолгу.

Я и пробыл-то в тюремных корпусах всего два месяца, но это меня здорово подкосило. Я не понимал, как со всем этим быть. В какой-то момент взял кабель, привязал к вентилятору на потолке у себя в казарме и решил вешаться. В итоге вырвал вентилятор из потолка. Это было за несколько месяцев до дембеля.

Единственное, по чему я скучаю, это стаканчики. Заключенным разрешались только пенопластовые стаканчики, и они их разрисовывали. Я точно знаю, что им запрещено изображать человека и вроде бы вообще любое животное. Так что они рисовали цветы. Целиком разукрашивали эти штуки цветами. Потом их забирали. Страшная глупость: мы забираем стаканчик — как будто на нем может быть зашифровано какое-то секретное послание, они его кинут в море, и кто-то его найдет, — и пересылаем его в военную разведку. А те посмотрят, значит, на эти крошечные штуковины, да и выкинут. Вот эти стаканчики я страшно любил».

 
 
 
 

МУРАТ КУРНАЗ, 26 лет, публицист, общественный деятель, был арестован в декабре 2001 года в Пакистане и без предъявления обвинений помещен на военную базу в Гуантанамо, вышел на свободу почти через пять лет, так и не узнав, что ему инкриминировалось:

«Били они всех. Там был один человек, совсем старик, он уже ничего не видел и не слышал. Надзиратели приказывали ему делать то-то и то-то, а он просто не слышал приказ. Они заходили к нему в клетку и били. Минуты две, не больше. Со мной такое тоже случалось, много раз.

Им не нужно было никакой причины. Для начала они использовали «перцовку» (перцовый газ. — Esquire). Это очень жжется. Трудно дышать, глаза не открываются. Все лицо как будто горит, кашляешь без остановки. А потом они били меня локтями. Когда заканчивали, придумывали причину и записывали ее в журнал. Нам разрешали молиться каждый день, но всякий раз они включали музыку, чтобы заглушить пение. Иногда рок, иногда гимн Соединенных Штатов, а иногда они просто пинали двери со всей дури.

Но самым ужасным были эти крошечные клетки, в которых нас держали. Очень часто в камере вообще ничего не было — все отбирали. Я сидел там в шортах. Все, что было в камере, — мои шорты и я сам».


Краткая история тюрьмы в Гуантанамо

ЯНВАРЬ 2002 ГОДА

На военно-морскую базу США Гуантанамо (Куба) прибывают первые 20 заключенных. Согласно указу администрации Джорджа Буша, они выведены из-под действия Женевских конвенций о военнопленных.

ИЮЛЬ 2004 ГОДА

Из тюрьмы без предъявления обвинений освобождают Мехди Гезали, который провел в Гуантанамо два с половиной года. Он утверждает, что подвергался пыткам. Сходные заявления делают десятки освобожденных заключенных.

ИЮНЬ 2006 ГОДА

Четверо заключенных Гуантанамо кончают жизнь самоубийством.

ЯНВАРЬ 2009 ГОДА

Барак Обама подписывает указ о расформировании тюрьмы. Одно из главных предвыборных обещаний новоизбранного президента должно быть выполнено в течение года.

ДЕКАБРЬ 2010 ГОДА

Нижняя палата Конгресса США выступает против закрытия тюрьмы.

ЯНВАРЬ 2011 ГОДА

Обама подписывает закон, запрещающий перемещение узников Гуантанамо в США за счет Пентагона, а также перемещения их в другие страны (за очень редкими исключениями). Это делает невозможным закрытие тюрьмы в обозримом будущем.

МАЙ 2012 ГОДА

В Гуантанамо начинается суд Халидом Шейхом Мохаммедом, которого США считают организатором терактов 11 сентября, а также четверыми его сообщниками.

СЕНТЯБРЬ 2012

В тюрьме остаются 167 заключенных. Всего через Гуантанамо прошли 779 человек, восемь из них умерли в заключении.

Автор: Кристофер Арендт, Мурат Курназ, фотограф - Тодд Хейслер

Комментарии 1