Общество

Председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль: «Мусульмане в Россию не "понаехали", а составляют коренную и неотъемлемую ее часть»

Во время исламских праздников возле мечети на проспекте Мира в Москве собираются тысячи мусульман

Во время исламских праздников возле мечети на проспекте Мира в Москве собираются тысячи мусульман           Фото: Марина ВОЛОСЕВИЧ

 

Надо ли бояться мусульман? [дискуссия на радио КП]

В прямом эфире радио КП обсуждаем, что важнее для человека: отсутствие колбасы или духовные интересы.

Яковлев:

- Это программа «Национальный вопрос». Для вас работает Александр Яковлев. Сегодня у нас в гостях председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль. Известный общественный деятель, философ. Здравствуйте, Гейдар Джахидович.

Джемаль:

- Здравствуйте.

Яковлев:

- Правильно поздравить вас с прошедшим уже праздником Курбан-байрам.

Джемаль:

- Он еще не прошел. Он будет идти три дня. Я тоже хотел бы воспользоваться случаем и поздравить всех мусульман с этим великим праздником. И пожелать всем крепкой веры и спокойствия духа.

Яковлев:

- Возникли некоторые вопросы у обывателя, когда десятки тысяч людей, а всего в пятницу в Москве в мероприятии принимало участие порядка 150 тысяч мусульман, - неудобства, в метро невозможно зайти, вообще пройти невозможно. Центр Москвы, а чувствуем себя как в Саудовской Аравии, - говорят некоторые горожане. Что вы на это скажете? Есть ли эта проблема и что с ней делать?

Джемаль:

- Обыватель и есть обыватель. Ему все некомфортно. Самое главное, что ему некомфортны любые проявления духовности. Потому что обыватель живет крайне примитивной обыденной жизнью, примитивными обыденными интересами. Точно так же обывателю было некомфортно, когда к Поясу Богородицы стояло порядка 150 тысяч людей. В том числе привозимых специально автобусами из более удаленной России. Я помню, что вся набережная была занята народом, автобусами. Ни пройти, ни проехать. И тоже обыватель возмущался. Обыватель как бы агностик, как правило. Это же у нас постсоветское пространство. И советская власть решительно отучала от всякой религии. Человек занят проблемами колбасы, что ему до духовных интересов, до религиозных праздников? Тем более, если его еще можно убедить потерпеть православные праздники, то совсем чужие ему исламские праздники он совершенно не может терпеть. Но ориентироваться на точку зрения обывателя нельзя. Нельзя ни политическому руководству России, ни России как стране, ни российскому народу, частью которого являются мусульмане, которые, как известно, в Россию не «понаехали», а составляют коренную и неотъемлемую ее часть. В частности, Поволжье и Сибирь – это традиционные исламские территории.

Яковлев:

- Тот самый обыватель говорит о том, что «понаехали» - жесткую фразу. Когда в центре Москвы отмечают со стрельбой дагестанскую свадьбу.

Джемаль:

- Давайте не путать разные вещи. Свадьба и духовные, религиозные праздники – разные вещи.

Яковлев:

- Я согласен. Но для многих ислам, Дагестан, Чечня – это все одно и то же. Беспредел какой-то творится. Что вы на это ответите?

Джемаль:

- Мы не должны исходить из норм и стандартов, устанавливаемых агрессивным невежеством обывателя. Мало ли для кого что одно и то же. Другие, например, не различают русских и китайцев, может быть. Я думаю, что где-то есть места, где русские и китайцы выглядят как примерно одно и то же. Ну, например, в Африке. И что теперь делать? Нельзя же из этого исходит. Я считаю, что, во-первых, про дагестанцев и чеченцев говорить, что они понаехали, это абсурдно. Потому что они россияне. Они граждане Российской Федерации. Они даже не представители СНГ, как, допустим, независимые сегодняшние центрально-азиатские государства – таджики, киргизы. Дагестанцы, чеченцы – это все неотъемлемая часть России. Если они считают, что неотъемлемая часть России не может находиться на территории Москвы, они ошибаются. Потому что  большая часть Москвы – это потомки лимитчиков, которых сюда завозили в 70-80-е годы строить эти прекрасные хрущобы и брежневские новостройки, на ЗИЛе работали лимитчики. Я помню, что тогда тоже тогдашние коренные, условно коренные на тот момент, говорили о лимитчиках с такой же ненавистью и брезгливостью, как сегодня говорят о понаехавших нерусских. Кроме того, не будем забывать, что и сегодня есть внутренняя миграция из внутренних областей России. И очень много в статистике, когда говорят «мигрант», все думают, что речь идет о киргизе, а может быть, речь идет о выходце из глубинных областей России. Потому что внутренняя российская трудовая миграция, я думаю, занимает не меньшую часть, чем приезд из ближнего зарубежья.

Яковлев:

- Я очень часто произношу слово «обыватель». Потому что позиция, о которой я говорю, ее часто можно услышать и в звонках наших радиослушателей, телезрителей. Ислам – это очень агрессивная вера, это очень агрессивная религия. И тут же вспоминается ваххабизм,  терроризм. И это вообще соседние понятия. Что с этим делать?

Джемаль:

- Я вам скажу следующее. Если улитку тыкать острой иголкой, она тоже станет агрессивной. И своими  мягкими рожками тоже будет бодаться не хуже той коровы. Потому что тут вопрос… Во-первых, точка зрения обывателя мало интересна, потому что она некомпетентна и опирается на мифологию, которую обыватели вырабатывают и спускают им как бы сверху через СМИ….

Яковлев:

- Власть?

Джемаль:

- Власть, конечно. Власть вырабатывает ему нормы и стандарты восприятия действительности, что ему думать, о чем ему думать, как ему думать. И дальше он уже по-своему, с какими-то огрехами, что он, конечно же, не может воспроизвести один к одному, с какими-то потерями в тексте он воспроизводит, как умеет. Но мы не будем это всерьез обсуждать. Мы давайте будем обсуждать источник. То есть тот источник, который для обывателя вырабатывает мифы, - это власть. А власть серьезно раскручивает противостояние с исламом. Не вся власть. Потому что власть у нас не едина, она у нас расколота на разные группировки, которые оспаривают позицию друг друга. И вот, допустим, для одних группировок понятно, что есть евразийское пространство, есть наши южные соседи, есть ставка на союз с мусульманскими государствами, чтобы выжить в противостоянии с атлантизмом – НАТО, Соединенные Штаты. Если сегодня придет Ромни, то он займет очень жесткую антироссийскую позицию. И перезагрузка, начатая Обамой, кончится. На что опираться в условиях большого экономического кризиса? Мир становится все более и более турбулентным. Единственный союзник политический проглядывается в этих условиях – только южная полоса. Это Иран, Турция, другие мусульманские страны. Это Центральная Азия та же самая, бывшая советская. И для ответственных политиков, которые понимают, что гарантией их личного выживания, физического выживания этих самых политиков является независимость России сегодня и завтра, потому что, если исчезает суверенитет, то их личная персональная судьба становится крайне неопределенной. Они вынуждены дружить с мусульманами. Потому что это тоже один из факторов завтрашней жизни.

Но есть другие политики. Допустим, либералы, которые ориентируются на то, что трава не расти, но мы будем с НАТО, с США,  будем сырьевым придатком. Такие политики, конечно, ненавидят мусульман. Как только им щелкают пальцами из-за океана, что теперь мусульмане плохие, их надо гнобить, они с удовольствием это подхватывают внутри России.

Яковлев:

- О внутренних противоречиях российской власти у вас есть замечательный материал «Гражданская война в высших эшелонах российской власти». Но все же, если говорить о самой верхушке, самая верхушка очень тепло и бережно относится как к православию в целом, так и конкретно к Русской православной церкви. Недавно сам Путин сказал, что вообще государство еще должно РПЦ, комментируя дело Pussy Riot. И вот как складываются взаимоотношения, как относятся верхние эшелоны власти, верхушка российской политической системы к исламу и руководителям ислама нашей страны?

Джемаль:

- В целом негативно. И это историческое наследие сталинской эпохи. Потому что еще товарищ Сталин ввел двойной стандарт в своем отношении к православию и к исламу, даже когда в условиях Отечественной войны восстанавливалось позитивное отношение к религиозному фактору, то есть он привлекался на поддержку военных усилий народа, то, естественно, не в равной мере и не параллельно. Хотя бы то, что, допустим, центром духовного управления православием являлась Москва. Московская Патриархия и так далее. А вот общий центр духовного управления исламом на территории СССР был сделан в Уфе. Потому что с точки зрения товарища Сталина не может центр ислама находиться в православной столице русской империи, с ее сорока сороками церквей. И с тех пор действительно духовное управление исламом раздроблено по разным регионам. То есть, есть европейская часть России, там совет муфтиев сидит в Москве. Но есть и уфимская, которая претендует на то, что продолжает наследие советской эпохи, то есть верховного муфтия сталинского времени. Есть и азиатская часть России. Это все представляет собой некую периферию, которая жестко контролируется администрацией. Причем по остаточному принципу. Ислам спасает в этом отношении то, что он не зависит ни от своих духовных управлений, ни от мулл и имамом. Потому что ислам – это не клерикальная традиция, это не клерикальная религия. Ислам вообще явился в истории религии, как завершающая религия пророческого откровения, явился с полной отменой посредников между молящимся, верующим и творцом.

Яковлев:

- Мы привыкли к тому, что неспокойно на Северном Кавказе, а в Татарстане, в Башкирии вроде как спокойно. Красиво и мирно. А тут контртеррористическая операция в Казани,  так это обозначили представители властей, покушение на муфтия, какие-то непонятные истории, происходящие с соборной мечетью в Казани. Что происходит, на ваш взгляд, в Татарстане?

Джемаль:

- Что касается той операции, которая проводилась в самой Казани, мне не нравится, когда мне говорят: «по данным ФСБ, этот человек непосредственно делал то-то и то-то». Почему, по данным ФСБ, эти люди были убиты, а, например, свидетель делу взрыва Файзова и убийства Якупова – Юнусов, который занимает очень серьезную должность, он зам. директора Управления Казанским кремлем, он главный имам самой парадной главной мечети Татарстана Кул-Шариф, он входит в такой номенклатурный истеблишмент, после большой беседы в Доме правительства он садится на самолет и улетает в Лондон на непонятный срок. При этом он свидетель по покушению на Файзова и убийству Якупова. Если он свидетель и он в этой теме, и он известен как оппонент взорванного Файзова, то почему он улетает в Лондон, а какие-то непонятные люди, по данным ФСБ имевшие отношение к этому, их жестоко убивают на какой-то квартире, тоже в непонятной очень ситуации? То их двое, то их трое. Непонятное количество погибших оперативников, которые их пытались захватить. А пытались ли захватить или просто защищали свидетелей? Здесь нельзя впрямую доверять всему тому, что нам спускают компетентные органы как информацию о событиях.

Яковлев:

- Спасибо большое за этот разговор. 

Комментарии 6